— Фамилия? Не помню. Ну, большой такой парень из нашей группы, с конским хвостиком. Он по ошибке забрал вчера мой путеводитель.

— Без фамилии телефоны гостей давать запрещено, — отрезал китаец, не переставая улыбаться.

— Ну, он живет… жил в одном номере с Владимиром Калабашкиным, — уточнила Лина, — его зовут Борис…

— Кому это я потребовался тут с самого ранья? — проворчал за спиной у Лины знакомый тенорок, и перед ней предстал заспанный Боб собственной персоной.

— Доброе утро, Борис, — поздоровалась Лина, не сводя глаз с аккуратного конского хвостика, схваченного на затылке черной резинкой — Мы с Петром уже собирались вам звонить. Признаться, давненько вас не видели, со времени того ужасного утра на рынке. Честно говоря, мы боялись, что вы с горя впали в запой или еще каких-нибудь глупостей наделали. Вам ведь сейчас непросто: только что потеряли на чужбине друга…

— Да на фига мне пить, я же тут при делах, — миролюбиво пробурчал Борясик. — И ваааще: с кем тут квасить-то? Вована не вернуть по-любому. А в остальном — все путем! Наш китайский «Олег» сказал, что с отправкой тела на родину все улажено. Денежки посольство отстегнуло, и все бумаги тоже они оформили. В общем, мадам Лина, пора домой отчисляться. Дни считаю! Надоела «ихняя» острая жратва и голимая жарища. Даже водка со змеей осточертела. Как говорится, кому арбуз, а кому свиной хрящик…

— Потерпите, Боб, скоро все домой отправимся. Кстати сказать, вы случаем не в курсе, где пропадает наш уважаемый ученый? — спросила Лина. — Его уже дня два нигде не видно. Странно как-то все это….

— Без понятия. Кажется, наш дедок рванул в Запретный город. На очередную «пробежку» по «ихним» красным дворцам. Куда же еще? — хохотнул Борясик.

— А, ну тогда ладно, — кивнула Лина, — а то мы с Петром немного о нем беспокоились… Все-таки Сергей Петрович человек немолодой. Кстати, слышали последние новости? — спросила Лина. Она старалась говорить как можно спокойнее, чтобы собеседник не заподозрил неладное.

— Без понятия, — насторожился Боб, — я телек в последние дни вааще не смотрю, хотя, говорят, тут ловятся два наших спутниковых канала.

— Вчера погибла Маргарита Павловна, — сказала Лина, глядя на Боба в упор.

— Да вы чо? — воскликнул Борясик, и присвистнул: — ни фига себе Шекспир… А с ней-то что? Тоже — сердце-фигерце? Ну, ясный пень, немолодая уже была мамаша… А тут еще спринтерские пробежки по лавкам, так и здоровый помрет…

— Нет, не сердце, — вздохнула Лина, — Маргариту Павловну жестоко зарезали в массажном салоне. Полиция сейчас выясняет подробности.

— Во, дела, — пробормотал Борясик, — не туристическая группа, а прям морг при психбольнице… Агата Сименон отдыхает…

— Ну да, — грустно согласилась Лина, — как в книжке про десять негритят. Вот и господин «стилист» куда-то подевался… Меня это уже начинает напрягать…

— Фигня вопрос! Этот красавчик, наверное, нашел себе здесь сердечного дружка, — хохотнул Боб, — и живет-поживает с ним до отъезда в свое удовольствие…

— Хорошо, если так, — сказала Лина, не переставая искоса наблюдать за реакцией Боба. — Слава богу, послезавтра домой. Ну, до скорого!

«В самом деле, все решится очень и очень скоро», — подумала Лина и помахала Петру, который напряженно ожидал ее в стороне, готовый прийти на помощь в любую минуту.