Само растение также изменилось. Тонкая, чуть ли не нитевидная паутина теперь соседствовала с отростками, достигавшими иногда толщины человеческой руки. И здесь растение уже не казалось мертвым — гладкая зеленая кора покрывала мощные стволы.

Почему-то Север подумал о растении в единственном числе и тут же вспомнил, слова Халимы: «Мне кажется, где-то поблизости должен быть Повелитель этих лиан». Вполне возможно, Пифия не ошиблась, и если он существует на самом деле, то искать его следует где-то здесь, среди толстых неподвижных стволов.

— Этот ствол не такой, как все,— заметила Соня останавливаясь.

— А ведь и верно,— проворчал Кучулуг.— Да он здесь не один! — воскликнул гирканец, оглядываясь.

Растение действительно отличалась от прочих. Все, что встречались до сих пор, походили все-таки на дерево. Неважно, выглядело оно мертвым или живым. Эти же ветви, каждая толщиной с мизинец, имели такую глянцевую черную поверхность, что казалось, ее кто-то постоянно и усердно полировал.

— А посмотри, чем они заканчиваются! — сказала девушка.

Вожак перевел взгляд на кончик отростка, имевший заостренное утолщение алого цвета и чуть напоминавший окровавленный наконечник стрелы.

— Не нравится мне это,— нахмурился Север и вновь посмотрел на потолок.

— Да что ты там ищешь?

— Второй конец черного ствола,— ответил он.— Хочу выяснить, это одно и то же растение или у них все как у людей? Повелитель… Охотник… Воин?..

— Ну ты даешь! — Соня хмыкнула, однако ей почему-то сразу расхотелось веселиться.

— Я думаю, Вожак прав,— заявила Халима, неожиданно оказавшаяся рядом, и Соня почувствовала сильное желание отодвинуться, но сдержалась.— Хотя не так уж важно, различные это растения или всего лишь отдельные части одного, невообразимо огромного.

— В последнее время два первых помощника Разары согласны друг с другом совершенно во всем,— ядовито заметила Соня.— Неужели они наконец-то нашли общий язык? Какая радость!

Халима едва заметно улыбнулась, слегка склонившись в поклоне, а Север пожал плечами — опять она за свое! — но ничего не ответил.

Зато заговорил Кучулуг, который со свойственным ему прямодушием пропустил мимо ушей ехидное замечание Сони.

— А я не верю в разумные растения,— заявил он.— Эта дрянь,— гирканец кивнул в сторону покрывавших ближайшую стену зарослей,— неизбежно должна пускать корни, и этот шип лучше всего подходит для того, чтобы протискиваться в щели, а может, и в совсем тонкие трещины. Вы заметили, что отростки с шипами только там, где толстые стволы?

— Может, и так,— не стал спорить Север.— Кстати, я и не настаиваю на том, что оно разумно, равно как и на том, что это растение. Но не сомневаюсь в одном — от шипов этих лучше держаться подальше…

За разговором они не заметили, как один из воинов слишком приблизился к стене.

Что привлекло его внимание, они узнали не сразу. Дикий крик заставил всех вздрогнуть.

— Никому не двигаться! — крикнул Север, и люди остановились, как вкопанные.

Бедняга орал и дергался, как сумасшедший, словно невидимый палач содрал с него кожу и теперь принялся тянуть жилы. Его тело дергалось, совершая неестественные движения и рывками поднимаясь все выше и выше, на недосягаемую высоту.

— Великая Волчица,— простонал за спиной Вожака Прыгун, округлившимися от ужаса глазами глядя на агонию своего товарища.

Неуловимым движением Север сорвал с плеча лук, и вопли стихли.

— Похоже, вы оба оказались правы,— прозвучал удивительно спокойный голос Халимы, и все невольно обернулись к ней.