Утром никто не упомянул о вчерашней размолвке, так что и новый бунт оказался подавлен без видимых потерь какой-либо из сторон. И те, и другие сделали вид, что ничего не произошло, и по обоюдному молчаливому согласию никто больше не возвращался к неприятной теме.

Сразу после завтрака Соня отомкнула следующую дверь, за которой их ждали все тот же поросший мхом помет с грязно-бурыми звездчатыми цветками.

— И что теперь? — спросила девушка, разглядывая заросшие паутиной проломы в стенах.

— Нужно все-таки дойти до конца, чтобы потом не думать, что что-то осталось вне нашего внимания,— предложил Север, и никто не стал с ним спорить, хотя каждый и понимал, что, скорее всего, ничего из этого не получится.

Дверь в дальнем торце зала нашлась, но за ней, в следующем помещении, воины увидели еще более плачевную картину, нежели накануне. Вновь мох, выросший на человеческом прахе, с редкими пятнами уродливых цветков, неприятно напоминавших сгустки запекшейся крови.

— Идем отсюда,— поморщилась Соня.

— Вот это верно,— отозвалась Халима и добавила то, чего от нее никто не ожидал: — Мне кажется, что и впрямь настала пора возвращаться.

Север кивнул. Быть может, единственный из всех он ожидал от нее такого заявления, и даже в какой-то мере удивлялся, что она не говорила об этом так долго. Однако он пока не сказал ни да, ни нет, и что он думает по этому поводу не понял никто, а объяснять что бы то ни было, судя по всему, он не собирался.

Вместо этого Вожак сделал нечто странное. Он вдруг отошел в сторону, вытянул меч и принялся срезать верхушку кочки, рядом с которой стоял. Никто по-прежнему не проронил ни слова.

Все просто молча наблюдали, как полетело прочь переплетение корней, а в образовавшейся ямке блеснула не тронутая ржавчиной сталь.

— Похоже на сундук,— заметил кто-то у него за спиной, в то время как Север нагнулся, просунул меч под крышку и, пользуясь оружием как рычагом, откинул ее.

Тускло блеснуло золото, но несмотря на его огромное количество; находка ни на кого не произвела особого впечатления. Тем не менее Север нагнулся и зачерпнул пригоршню монет.

— Я таких и не видел,— задумчиво проговорил Вожак, и люди обступили его, теперь уже с интересом разглядывая находку.

Монеты и впрямь выглядели странно. Непривычно толстые кругляши с волнообразной кромкой, возвышавшейся над средней частью.

Кромка имела вид свернувшейся в кольцо змеи, которая держала в зубах собственный хвост. На лицевой стороне каждой монеты рельефно выделялась змеиная голова с венчавшей ее короной, а на обратной вилась надпись на неведомом языке. Монеты сохранились превосходно, и Соне даже показалось, что она различает надменность и ум в чертах разумного змея.

— Твари,— скривилась она, чтобы окончательно отделаться от неприятного впечатления,— еще монеты свои чеканили…

— А ведь каждая едва ли не втрое тяжелее туранского империала! — заметил Кучулуг, подбрасывая кругляш на ладони.— И золото темное, красное… — Почти как кровь,— недовольно проворчал Чико, и Соня поморщилась.

Ей и самой пришло на ум такое же сравнение, хотя она и понимала, что на самом деле это не так. Однако она давно уже привыкла, что магические камни, помогавшие им видеть в темноте, многое искажают.

— Перестань! — отмахнулся Север.— Просто золото чистое, без примесей, оттого и цвет красноватый,— сказал он, пряча с десяток монет в поясную сумку.— Люблю диковинки,— с усмешкой пояснил он, поймав на себе удивленные взгляды воинов.

В зале нашлось еще несколько таких же заросших мхом сундуков, но их уже никто откапывать не стал.