'Инициация завершена.

Человек с духом тигра. Дар расы — приспосабливаемость. Слабый дар духа — чувство опасности. Носитель одной искры. Заражённый. Требуется исцеление. Варианты: абсорбция, нейтрализация, адаптация. Плата: одна искра. Выбор?'

Что? Какой выбор? Похоже, от меня требовалось какое-то действие, смысла которого я не понимал, да и не мог понять в текущей ситуации. Попробовал открыть рот, чтобы задать вопрос, но звук не вышел из горла. Попробовал спросить мысленно, но не получил никакого ответа.

Чем абсорбция отличается от нейтрализации? Это же, по сути, одно и то же. В первом случае что-то поглощается сорбентом, а во втором нейтрализуется противоположной силой или составом. Да и адаптация не сильно отличается по смыслу, хотя мне и было ближе.

С заражённым всё было более-менее понятно. Тут к гадалке не ходи — виновата та тварь, что сидела у меня в основании черепа, только я-то считал, что избавился от негативных последствий, а выяснилось, что ни разу. Значит, этот паразит просто выжидал удобный момент, чтобы захватить моё тело. Возможно ли что Филинов знал об этом, для этого и подвёл к обелиску? Но тогда — что за искра?

Единственная моя догадка относилась к словам Ольги: после того как я убил борова благословенным кинжалом,она потом ещё несколько раз тыкала в него мечом и возмущалась, что я что-то «забрал». Но догадка была слишком поверхностной. Искра, одна… но, если она есть, и она требуется обелиску, значит, за неё можно купить что-то кроме предложенных вариантов. Только… а какой риск, что моё тело захватит паразит?

АДАПТАЦИЯ.

«Решение принято. Причина заражения будет адаптирована для нужд носителя. Искра использована для перехода трансформации обоих субъектов. Начинаю».

Что я там думал? Что отрывать руку от обелиска, сдирая до крови кожу, было больно? Да по сравнению с происходящим не больнее, чем заусеницу зубами откусить. Нервы вспыхнули по всему телу, в череп будто разом вонзилось несколько раскалённых свёрл, что прошли насквозь, до самого глаза.

Я был бы рад потерять сознание. Но чужеродная сила, что игралась с моим организмом словно ребёнок, замешивающий пластилин, удерживала меня в сознании и отпустила только когда посчитала нужным.

— Обычно инициация проходит куда легче, — донёсся до меня отдалённый голос Филинова. — Нужно будет тщательно изучить этот феномен… любезный, вы очнулись? Пора вставать, а то на вас уже смотрят.

— Что, что происходит?.. — прохрипел я и едва узнал собственный голос. Перед глазами продолжали появляться символы, что не давали покоя. Непонятные, хаотически сменяющие друг друга. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и, открыв глаза, сосредоточится на лицах окружающих.

— Его глаз… — проговорила Ольга, и не мешкая потянула меч из ножен. Тигрёнок, пропадавший на время, тут же проявился рядом. Судя по раздувшемуся пузу Борзая накормила его до упаду, да так, что короткие лапы разъезжались в стороны, но он не собирался отступать, как и я. Никогда не сдаваться.

— Спокойствие, — проговорил Филинов, шагнув ближе. — Вы нас понимаете?

— Да, — кивнул я, и голова мгновенно закружилась, но не от движения, а от того, что фиолетовые и золотые символы перемещались вместе с глазами, наложившись на окружающее словно картинка дополненной реальности. — Что вы на меня так смотрите?

— Удивляемся вашей безмерной везучести, — примирительно улыбнувшись, проговорил Филинов. — В оружии нет необходимости, раз обелиск его не убил, значит, господин… а как ваша фамилия?

— Бабров, — тут же ответил я. — Максим Иванович Бабров.

— Отлично, Максим Иванович, — улыбнулся Филинов, — поднимайтесь! Уверен, вы не представляете никакой угрозы для человечества.