— Оля проспит до утра, а завтра вряд ли будет в состоянии принимать важные решения, — заметив, что я задумчиво стою у окна, проговорил Владимир. — Учитывая, что ты помог оправдать моего брата, хоть и посмертно, я считаю своим долгом поддержать твоё побратимство. Но в клане не место трусам и лентяям.

— Это ты к чему, князь?

— Это я к тому, что Волков пошлёт проверяющих. Да и сам вряд ли останется в стороне, со своей стаей они будут на внешней стене до последнего. Если вздумаешь сбежать, опозорив род, клан откажется от тебя, какими бы артефактами ты не обладал.

— Русские не сдаются, — усмехнувшись, ответил я. — И уж точно не сбегают. Хотя тактическое отступление применяют умело.

— Хорошо, я запомню твои слова. Покои остаются за тобой, до иного решения совета и главы клана. — благодушно кивнул Владимир. — Если желаешь, можешь присоединиться к моему сыну. Он покажет тебе, как устроен наш дом.

— Я не против. По крайней мере в одиночку шататься без дела не вижу смысла.

— Это хорошо. Данила! Вверяю тебе нашего нового собрата. — прикрикнул князь, и не дожидаясь, пока сын подойдёт, отвернулся, занявшись своими делами.

— Ну что, пойдём? — спросил улыбчивый парень, хлопнув меня по плечу. — Ты же с самого приезда ничего не ел? Так что подкрепимся, заодно послушаем новости!

— У вас тут централизованное радио?

— В городе живёт почти два миллиона человек, — не без гордости ответил парень. — Так что есть возможность заниматься всяким. Нам по истории рассказывали, что в первые циклы людям не до творчества было. Пока у большинства были рабочие артефакты — слушали песни и фильмы смотрели. Так и отдыхали. А потом пришлось всё заново восстанавливать. Теперь у нас и театр, и кино, и радио своё есть, ещё и несколько штук. У нас даже свой проектор есть, в холле, не у каждого клана такой!

Парень рассказывал с горящими от восторга щенячьими глазами, даже не догадываясь, что у каждого из нас в кармане лежал и телефон, и камера, и компьютер, и всё что только можно представить в одном флаконе. Слышать такое было странно, но вспоминая в каких условиях они живут…

— Слушай, а историю у вас хорошо преподают? — спросил я, пока мы спускались на лифте. — Как вам вообще удалось выжить, если каждые три месяца новая катастрофа?

— Имеешь ввиду Бедствие? Скоро и сам узнаешь! — рассмеявшись ответил парень. — А вообще, я же тебе книгу давал, кодекс выжившего…

— Ну сейчас всё более-менее понятно. Гигантские оборонительные линии, стены, рвы и всё подобное, но в начале-то как?

— А, ты про это… Ну, говорят, плохо было. Нас сейчас куда больше, чем осталось в первые циклы. Выживал каждый сотый. Но тогда у человечества было супероружие, которым затыкали Бедствия и даже закидывали его за грань, — вспоминая, чему учили, объяснил Данила. — Термо-атомное оружие, кажется, так называлось.

— Термоядерное или атомное, — на автомате поправил я и задумался. Под Москвой действительно располагалось множество пусковых установок противоракет. Ядерный щит последнего шанса. Если считать баллистические ракеты, должно было набраться штук сорок- пятьдесят. И в самом деле на первый десяток лет хватит, даже если затыкать каждую дыру ядерным взрывом.

— Да как бы они ни назывались, их же давно уже нет, — отмахнулся Данила. — Но главное тут что? Бедствие бедствию рознь! Орден учит, что Обелиск дарует лишь те испытания, что нам по силам. Правда, в последние циклы было всё даже слишком хорошо… Говорят, это значит, что дальше будет только хуже…

— Мало ли что болтают.

— И то верно! — легко поддержал меня парень.