— Извини, это на уровне инстинкта, — передёрнул плечами Данила.

— Без обид. Давай лучше разбираться, что есть в наличии, — сказал я, садясь за оружейный верстак. Выбор в арсенале для меня показался бедным, кроме гладкоствольных ружей и десятка обрезов — ничего. Скорее всего лучшее оружие, личное, разобрали дежурные или вовсе хранили в своих комнатах. Так что мой обрез ещё не худший вариант. Я решил начать с его чистки и приведения в порядок.

Каково же было моё удивление, когда, выдавив пины, я вынул магазин, отвёл затвор назад, убеждаясь в отсутствии патрона в стволе, и сбил деревянное ложе вниз.

— Божечки-кошечки, Ксюха, ты ли это? — увидев изменённую, но всё равно узнаваемую ствольную коробку, проговорил я. Дальше всё пошло куда быстрее, руки-то помнили! Сложности вызывали только нестандартные детали, вроде крупного деревянного ложа, заменявшего одновременно приклад, кожух газовой трубки и цевьё.

Единственное клеймо я нашёл на ствольной коробке, и то в виде короны. Ни инвентарного номера, ни даты изготовления. Хотя по виду оружие было скорее ближе к поделкам пакистанских умельцев, клепающих любое оружие на коленке, но качество оставалось на высоте.

И даже на душе как-то теплее становилось. Вспоминая фильмы — что бы ни снимали, от далёкой-далёкой галактики и звёздного космоса до вторжения инопланетян или наоборот людей в иные миры — Калашников всегда оставался непременным атрибутом. То, что он пережил апокалипсис и остался основой для множества видов оружия в этом мире, лишь подтверждало его надёжность и неубиваемость.

И только разобрав оружие до винтика, я увидел явные отличия. Первое, что бросалось в глаза — ствол оказался вкручен в коробку, а не впрессован, как следствие его можно было заменить. Второе — прицельные приспособления, привычный диоптрик заменили на два довольно больших, миллиметра по три, круга. Точность на таком хорошо если метров до двухсот будет, а учитывая, что стрелять придётся одиночными…

Я не снайпер. Мне бы хоть загонник, а в идеале нормальный прицел. Да и одиночными нас хоть и учили стрелять, но больше рассказывали про огонь на подавление и стрельбу в сторону противника. Инструкторы, пару раз приезжавшие в учебку из спецуры, отбиравшие лучших из желающих на будущее, рассказывали, как при перемещении на местности при беспокоящем огне тратили по пять-десять магазинов за пять минут боя. А у меня тут…

— Сильно патроны с чёрным порохом забивают ствол? — спросил я, пересчитав золотые патроны. Ольга ещё щедрой оказалась, отдав мне все собранные припасы.

— Если короткий — то всё вылетит, чистить надо будет. Но выстрелов сорок нормально отстрелять можно, — ответил Данила, не отвлекаясь от разбора своего оружия, на той же основе калаша. — А вот если длиннее двадцати сантиметров, то уже сложнее… Но десятку можно и уложить в ростовую мишень на трёхстах метрах.

— Ну, это неплохой показатель, — подумав сказал я. — Слышал, что из гладкоствольного оружия раньше попасть было почти невозможно. Стреляли примерно в сторону врага и рассчитывали только на массовость залпа.

— У нас для этого картечницы есть. Это такие набольшие ручные пушки. Вон там в углу стоят, но их в одиночку долго не потаскаешь, да и точность…

— Ясно, — ответил я обернувшись и, увидев стоящий у стены ряд собранных в пучок труб, спросил: — А зачем они, если есть пулемёты?

— Стволы быстро забиваются. Пробовали менять во время стрельбы. Но проще станковую и пятиствольную. Минусов не меньше, чем плюсов, в общем. А перейти всем на нормальный порох не получается. Чернуху-то можно гнать хоть из отходов и мочи. Со взрывной ватой так не выйдет.

Объяснение мне не слишком понравилось. Особенно в свете того, что мне самому, скорее всего, придётся дымный порох использовать чаще, чем нормальный.