Миша тяжело посмотрел на эту протянутую руку, на самого Кэпа…

Круто развернулся и потопал к джипу, с чувством расшвыривая ботинками песок.

Дошагал до джипа, с чувством вспрыгнул внутрь – если бы была дверца, ох и врезал бы ей сейчас! – и махнул рукой перед водителем: убираемся отсюда!

Джип взревел, разворачиваясь и взбираясь на дюну. Сзади, уже на ходу, запрыгнули двое прикрывавших. Машина перевалила через гребень, звук мотора скачком стал тише.

Даня и Кэп напряженно вслушивались. Звук мотора все тише. Машина, не останавливаясь, шла дальше и дальше. Но…

Леха щелкнул по браслету. Может быть, это только машина удаляется. А те двое как запрыгнули в машину – так за гребнем и спрыгнули. И через минутку, когда про них забудут, высунутся и перестреляют тут всех к черту…

Но за дюной было чисто. Все четыре точки сгрудились вместе и быстро ползли прочь.

– Уф… – выдохнул Кэп.

Вся веселость, тонкость, внимательность пропали из его лица, уступив место усталости и отупению.

Кэп выдернул штандарт и стал крутить древком, наматывая на него полотнище. Движения медленные, сбивчивые, как у пьяного…

Даня тоже на глазах засыпал. Плюхнулся на камень и уронил голову на руки. Наверно, в реальности так же свалился головой на стол, засыпая прямо за компом.

Кэп поглядел на него, вздохнул, но лишь покачал головой. Выдернул из песка древки растяжки и вместе со штандартом потащил к джипу…

Леха вздрогнул и обернулся. Шелестел песок под ботинками Кэпа, шумел ветер в ушах… но, кажется, сквозь это пробился еще какой‑то звук.

– Что? – встрепенулся Даня. Леха прислушивался, но то ли ветер стал дуть сильнее, то ли…

Данька огляделся по сторонам, будто только что вынырнул из сна. Помотал головой, и в глазах немного прояснилось. Но немного. От недосыпа и кофеинового похмелья и вправду как пьяный.

– А, Леш… – вспомнил он. – Ты знаешь, что… – Но тут от души зевнул и замолчал, нахмурившись. Опять сбился с мысли. – Мм, да! Что я хотел тебе сказать… Осторожнее с этим сатиром, поглядывай за ним. Ты‑то парень надежный. И в аспирантурах не отсиживался, как некоторые, и сюда попал случайно, из‑за того урода с помдеповской ксивкой… Мы тоже свое слово держим. А вот сатирчик ваш…

Он замолчал, наклонился и зачерпнул песка.

Леха терпеливо ждал.

– В общем, ты поглядывай за ним, – сказал Даня, выпуская песок струйкой. Ветер сбивал крупинки на восток, размывал пыль в маленький шлейф. – Он тут не случайно, и зону топчет не в первый раз. Понимаешь?

Леха неопределенно пожал плечом и уставился на свои копыта.

Каперы, конечно, ребята хорошие… Но все равно, не дело это, так за глаза о человеке. Пусть и в шкуре сатира. Пусть и топчет зону не в первый раз, может быть…

Да, манеры у него те еще. И эта болезненная страсть обозваться позаковыристее. И вообще… Морда противная, бородка вонючая и глазки хитренькие, да, – но все‑таки…

Нет, зря он так о сатире. Не дело это. Особенно за глаза.

Даня устало глядел на Леху, все понял и без слов. Грустно вздохнул.

– Леш, я их здесь вдоволь повидал… Такой народец всегда себе на уме. Конечно, если приходится, то и такие типы командой работают. Но только потому, что приходится. И ровно до тех пор, пока все замечательно. Но если что‑то пойдет не так… Или представится шанс получше… Мигом переметнется, и плевал он на всех. Таким людям верить можно, но осторожно. Понимаешь, Леш? Держи с ним ушки на макушке. И если вдруг что‑то… – Даня поймал Лехин взгляд, чуть кивнул: – Ага?

– Дань, ну че за бардак!

Даня вздрогнул и вскинул глаза, Леха тоже обернулся.