– У меня были хорошие учителя…

– Сука!!!

Сатира как пружиной подбросило. Он вскочил и метнулся на Леху.

– Убью!!!

Подскочил, взметнув ручонки со сжатыми кулаками… и невидимая преграда отбросила его прочь.

Сатир вскочил и опять бросился на Леху.

– Убью, падла! На куски порву!

Леха отвернулся от него – к лестнице. Шагнул к ней и снова остановился.

За спиной застучали камни – сатира вновь отбросило прочь.

Но он не сдался. Вскочил и снова бросился вперед – чтобы снова отлететь… Стучали по щебенке копыта, сыпались визгливые ругательства. Сатир все штурмовал невидимую стену. Раз за разом таранил ее – и раз за разом отлетал обратно. Невидимая ладонь брезгливо отшвыривала его прочь…

Ступени светились ровным светом. Самая нижняя повисла над камнями без опоры – такая тонкая, что сбоку просто невидимая. Совершенно плоская.

Леха с опаской поставил на нее копыто, перенес вес… а ничего, держит. Ступень как ступень. Крепкая. Вот только ступеньки узкие и крутые. Слишком круто идут вверх, чтобы по ним мог подняться здоровый бык.

Тогда Леха развернулся боком, поставил на первую ступень одно переднее копыто и одно заднее. Да так и пошел – бочком, бочком… Все выше и выше, навстречу золотистой хламиде и кроткому взору. В самое небо.

Эксод

БЕТА‑ВЕРСИЯ

– Привет!

– Привет…

Леха неуверенно усмехнулся.

Почему‑то был уверен, что в реальности Алиса окажется маленьким серым мышонком. Робкая и скованная. В слишком строгом платье, чтобы скрыть невнятную фигурку. С непонятного цвета волосами, собранными в невразумительную прическу. С так себе мордашкой, на которой вечно настороженно‑смущенное выражение и робкая заискивающая улыбка…

Стандартная девочка синий чулок, в общем. А какие еще девчонки попадают в универ, да еще на факультет для программистов?

Заранее подготовился к этому. Настроил себя на жалостливый лад…

И вот теперь со странным чувством не то облегчения, не то даже какого‑то разочарования разглядывал Алису настоящую.

В самом деле рыжая. Сейчас волос нет, конечно, – после операции и двух часов не прошло. Но это сразу и не заметишь – на голове у нее кожаная шапочка, стилизованная под буденновку. А вот веснушчатую рожицу не скроешь. Да и не стоит скрывать, пожалуй… Яркие, даже без помады, губы, бойкое выражение – и почти такие же огромные, как у гарпии, зеленые глазищи. И почти лучатся изнутри.

Сама невысокая, почти миниатюрная, но фигурка – класс! И не скрывает. Обтягивающие джинсы, белая пуховая курточка до талии, расстегнутая. Под ней темно‑синий, почти черный, мохеровый свитер – обтягивающий высокую грудь…

– Это хорошо, что ты такой, – сказала Алиса.

Она тоже придирчиво разглядывала Леху. И, кажется, с тем же смешанным чувством не то облегчения, не то мелкой обиды, что предположения оказались неверны…

– Я думала, какой‑нибудь сутулый чахлик, – прямо призналась она. – Уж больно ловко ты с игроками расправлялся. Словно целые дни за компом в играх просиживаешь…

Она задорно улыбнулась – то есть попыталась. Улыбка вышла медленная и странная, словно ее лицо одеревенело от холода.

Леха чувствовал то же самое. Хотя пробегал в бычьем теле всего‑то чуть больше недели, а все равно собственное тело казалось теперь неловким, онемелым, почти чужим.

А она была в игре куда больше…

Что тут сделаешь? Лишь ободряюще улыбнешься.

– Пошли? – спросил Леха и обнял ее за талию.

– Ну, пошли! – Алиса прижалась в ответ.