— Г-дин Тапок, но все это было сто лет назад. И то, что сделали Филин или Грач…им отдавали совершенно другие приказы. А то, что они натворили… — Форос даже изобразил оскорбленные чувства.

Тапок ждал этой минуты слишком давно и готовился к ней тоже слишком долго. Он метнул на стол планшетный комп.

— Вот запись разговора с Грачом. Это был один из вас. ВКС умеют качественно ломать мозги. Конечно, запись была шифрованной, но теперь, когда вы отключили маски…

— «Убейте их всех…и не стесняйтесь! То, что там произойдет, должно стать уроком для остальных», — послышался чей-то искаженный помехами голос из динамика приватника.

— Это не я! — заверещал Герман.

— Можете говорить что хотите, вот только мой биопроцессор уже сопоставил ваш голос и голос с записи, так что…

— Откуда вы взяли завершенный процессор? Исследование было остановлено, — поразился один из членов Совета.

— Да так, люди хорошие дали, — усмехнулся Тапок. — Впрочем, это уже неважно, а важно другое. Вы что-то хотели предложить мне? Что ж, подумайте хорошенько. А для того, чтобы вы лучше думали, я вам подарки приготовил.

С этими словами Тапок подключил к каждому из стоящих членов совета нулилки.

— Если сюда войдет хоть один из ваших уродов — я просто взорву гранату, — с этими словами Тапок показал пальцем на устройство. — Вот эту, она на поясе висит. Мне она не повредит, а вот ваши идеальные тела без вмешательства «враждебной машинерии», — тут он усмехнулся, — разнесет на куски, и вы умрете. Навсегда. Я знаю, что у вас есть копии личностных матриц, и спрятали их в надежных местах. Так вот, теперь от них толку нет. Знаете, что это? — он указал на нулилки. — Этим штуковинам глубоко плевать, сколько у вас есть клонов, как хорошо они спрятаны. Эти штучки отправят сигнал в сеть, и стоит вашему клону в ней появиться…

Тапок картинно щелкнул пару раз по экрану приватника, показывая, как идет процесс удаления данных с серверов клон-центров. Затем он взял маленькую паузу, переводя дыхание, ну а трое членов Совета с нескрываемым ужасом глядели на него. Кажется, до них дошло, зачем Тапок захотел с ними говорить — он оттягивает момент, словно бы наслаждается тем, что вот-вот его месть свершится.

— Знаете, г-дин Китано, в древности у ваших предков, японских бандитов-якудза, был обычай, — заявил Тапок. — Когда человек хотел получить прощение своего лидера, ойябуна, он публично отрезал себе ножом палец, заворачивал этот палец в платок и вручал боссу якудза, чтобы босс в свою очередь передал подарок ойябуну. Если тот принимал подношение, то человек считался прощенным. Но если нет, то человек должен был отрезать следующий палец. Число пальцев зависело от величины совершенного проступка. Не хотите попробовать?

Масахи в ужасе взглянул на Тапка, а затем медленно протянул дрожащие руки вперед.

— Нет-нет, я ни в коем случае не настаиваю, — усмехнулся Тапок, — но тогда я должен вас наказать. Я же бандитский босс, не в последнюю очередь благодаря Вам, мои дорогие члены Совета. Решать только вам. Тик-так! Десять секунд на раздумья, больше, увы, я вам дать не могу. Судя по моим датчикам, ваши люди уже на этаже. Сейчас их размажет, но надолго моих сюрпризов не хватит, ведь следом за этими придут другие… Время пошло, г-дин Масахи Китано. Тик-так!

Масахи колебался недолго. Видимо, он тоже знал, что такое обряд Юбицумэ, описанный Тапком. В оригинале отрезались фаланги пальцев, но этот вариант существовал для проступков не слишком большой тяжести. Китано взял все еще протянутый ему рукоятью вперед нож Тапка и в сомнениях огляделся. «Заботливый» Тапок подвинул к нему ногой офисный стул.