Завтрак прошёл в обсуждении планов на ближайшее будущее, а затем Трогард устроил общую тренировку, чтобы проверить приставленных ко мне гвардейцев в деле. В строю бойцы держались достойно, а вот в индивидуальных поединках оказались слабоваты. Правда, в сравнении с дружинниками, им не пришлось пройти сотни битв, когда строй разбит на отдельные схватки и только твоя боевая удаль даёт шанс выжить.

— Мне бы потренировать их месяца четыре, — произнес воевода задумчиво.

— Тебе и на Втором Этапе будет, кого тренировать, — усмехнулся Саян, — зря придираешься к бойцам. Среди местных, как и пиратов, им нет достойных соперников.

Во второй половине дня я на своей шкуре ощутил, что такое — быть наместником столь большой провинции. Посетители шли сплошным потоком. И порой со столь глупыми просьбами, что под конец я не выдержал и, сформировав стальной хлыст, стеганул одного из мелких дворян, требующего от меня табун лошадей, который он потерял год назад. Привыкший, что на границе каждый старается сам справляться с мелкими неприятностями, я сначала растерялся от беспомощности местных, а затем обратился к князю Халею, заменявшему толмача:

— Князь, сделай так, чтобы на сегодня среди посетителей остались лишь те, кто считается дворянином не ниже лэрда. Остальным объясни, что меня прислали не править, а затем, чтобы карать непослушных. А ещё скажи, что отныне простые крестьяне со своими бедами и заботами могут обращаться к своим князьям, и лишь после того, как им откажут в помощи, пусть приходят ко мне. Похоже жители степи не поняли, зачем меня прислал император.

Гвардейцы помогли Халею выполнить мой приказ, так что через пятнадцать минут передо мной стояло два десятка степняков, одетых в богатые одежды и обвешанных драгоценными побрякушками. Лишь у половины на поясе висели кривые мечи, остальные довольствовались длинным кинжалом.

— Князь, передай уважаемым дворянам, что они отныне являются подчинёнными империи не только на словах, но и на деле. А значит несут ответственность за каждого крестьянина, каждого мастера, проживающего на их родовых землях. И если люди одного из владетелей придут ко мне более трёх раз за седьмицу с вопросом, который не смог решить их лэрд, значит тот справляется с возложенными на него обязанностями и будет лишен, как земли, так и титула.

Едва Халей закончил переводить мои слова, как в зале поднялся шум. Я не стал вмешиваться и утихомиривать дворян до тех пор, пока один из них не бросился на меня с обнаженным клинком. Не церемонясь, ударил по взбунтовавшемуся «Молотом разрушения», оставив вместо него кровавое пятно. Заклинание сработало в два раза сильнее обычного и двух дворян, случайно оказавшихся рядом, тоже зацепило, разбросав, как тряпичных кукол. Я поднялся на ноги и шагнул к враз утихшим вельможам.

— Князь, повторяй, — в груди медленно поднималась ярость. С великим трудом подавив разгорающийся хаос, я продолжил, — слушайте меня внимательно, высокородные! Или вы принимаете законы империи Росс, как свои, или я найду других вассалов, которые будут умнее вас!

Ошарашенные и испуганные, дворяне выслушали Халея, а затем грохнулись на колени и, кланяясь мне в ноги, стали медленно отползать к выходу. Я продолжал давить посетителей взглядом, хоть они и не могли видеть моих глаз. Ярость медленно успокаивалась, сходя на нет, а когда дворяне покинули тронный зал, полностью растворилась.

— Княже, у тебя опять глаза светились, как тот раз, когда была битва с гмурами, — негромко произнёс воевода, приблизившись, — я уж было решил, ты их всех сожжёшь. Хотя, я бы давно не выдержал и разогнал это сборище.

Князь Халей, в отличии от переговаривающихся дружинников, молчал. Было видно, что он испугался не меньше покинувших тронный зал соплеменников. Князь Дурак тоже посматривал на меня с неодобрением, но я не собирался отчитываться перед ним за свои действия.