– Я не знаю Белоносова. Не знаю, что он за человек… Но если бы он не скрывал от всех свою дочь, то ему было бы намного легче. Он мог бы рассчитывать на помощь врачей, каких-нибудь благотворительных организаций. Да и директриса относилась бы к нему более снисходительно. Вы так не думаете?

– Это личное дело Белоносова, – ответила Ольга Андреевна и встала у плиты ко мне спиной. – И потому мне не хочется обсуждать эту тему.

Она зажгла газ, налила в кастрюлю воды и засыпала крупу.

– Вам памятник при жизни поставить надо, – сказал я уважительно. – И долго вы собираетесь тайно приходить сюда и кормить эту несчастную девочку?

Ольга Андреевна с грохотом швырнула ложку в кастрюлю, села на стул и закрыла лицо ладонями.

– Не знаю, – произнесла она. – Не мучайте меня этим вопросом. Я бы очень хотела, чтобы Белоносов вернулся. Куда он мог деться? И что теперь мне делать? Бросить больного ребенка на произвол судьбы? Вы же видели, в каком она состоянии!

Она теряла над собой контроль. Плечи ее начали вздрагивать. Я схватил ее за руку и крепко сжал.

– Ольга Андреевна, – горячо зашептал я. – Помогите мне, и я не оставлю вас в беде. Надо во что бы то ни стало разыскать Белоносова!

– Как его разыскать, – со слезами в голосе воскликнула учительница, – если он вторые сутки не появляется в Кажме? Может, он попал в аварию? Может, его уже давно прибили и он валяется где-нибудь под забором!

– Прошу вас, успокойтесь! – произнес я. – Он жив. Нет никаких сведений о его смерти.

Она оторвала лицо от ладоней и недоверчиво взглянула на меня.

– Откуда вы знаете?

– Я звонил знакомому милиционеру, – признался я.

– Правда? – Она схватила меня за руку. В ее глазах вспыхнула надежда. – Он жив? Слава богу! Но где же тогда он?! Почему он не едет домой?! Он думает, мне легко заниматься этим делом?! А я устала от всего этого! У меня уже нет сил варить эту мерзкую кашу!

Мерзкая каша разбухла и стала перелезать через край кастрюли. Запахло горелым. Я вскочил со стула, сделал поменьше огонь и принялся помешивать в кастрюле ложкой. Всего на мгновение я представил, что отныне буду с утра до вечера только и делать, что стоять у плиты и стирать простыни.

– Мы найдем его, – с твердой решимостью произнес я. – У нас просто нет другого выхода… Только вы должны мне помочь. Вы должны рассказать мне всю правду о Белоносове…

Ольга Андреевна согласно кивала и вытирала нос платком. Мне стало мучительно жалко эту женщину. Я с ножом у горла допытывался у нее, где Белоносов, и не знал, что бью по ее самому больному месту. А она говорила мне правду: Белоносова в доме нет.

– Что вы хотите о нем узнать? – произнесла она и высморкалась.

– Я знаю причину, по которой он вынужден был скрыться, исчезнуть.

– Вы знаете причину? – воскликнула она и пытливо посмотрела мне в глаза.

– Да. Но я пока не могу вам ее назвать.

– У него появилась женщина? – попыталась угадать Ольга Андреевна.

– Нет. Не спрашивайте! Вам такое вряд ли даже могло прийти в голову. Скажите мне, пожалуйста, не замечали ли вы артистических способностей у Белоносова? Мог бы он сыграть какую-нибудь роль?

– Сыграть роль? – переспросила Ольга Андреевна. Мой вопрос показался ей очень странным, и все же она задумалась. – На каждую новогоднюю елку он надевает костюм Деда Мороза и очень неплохо играет. Школьникам нравится.