– Не вижу, где он? – спросил я.

– Там, в кустах!

В темноте, меж стволов деревьев, словно черный парус, торчала поднятая вертикально крышка капота.

Я вывернул руль до упора и еще немного отъехал назад, чтобы свет фар падал прямо на джип. Теперь можно было увидеть обгоревший кузов без стекол с распахнутыми настежь дверцами.

– Наверное, милиция стащила его с дороги в лес, чтобы не загораживал проезд, – предположил я.

Ольга Андреевна молчала, со странным выражением на лице глядя на то, что осталось от машины. Я сказал, что, должно быть, взорвался бензобак, коль джип так сильно обгорел, но учительница, похоже, не услышала моих слов. Она открыла дверцу, вышла наружу и, не отрывая взгляда от черного кузова, пошла к нему через заросли. Я включил дальний свет, чтобы место драмы было лучше освещено, и тоже вышел из машины.

Учительница приблизилась к джипу и замерла перед ним, словно вдова у могилы мужа. Я заметил, как она непроизвольно провела ладонью по лицу, словно желая привести себя в чувство после потрясения. Я не ожидал, что она заинтересуется сгоревшей машиной, и уж тем более не мог предположить, что она так странно отреагирует, когда увидит ее.

Ступая по мокрой рыхлой земле, заваленной мшистыми гнилушками, я приблизился к учительнице. Она вдруг пошла вокруг машины, задев меня плечом, как если бы я был деревом. Похоже, зрелище настолько заворожило ее, что она забыла о моем существовании и перестала видеть меня.

Остановившись перед поднятой крышкой капота, она опустилась на корточки. Сильный боковой свет фар мешал ей, и она прикрыла глаза ладонью. Было похоже, что она отдает честь сгоревшей машине. Не знаю, что она увидела там, возможно, номерной знак, но учительница тотчас выпрямилась и тихо прошептала: «Господи, что же это…» Какое-то открытие сильно озаботило ее. Пребывая в глубокой задумчивости, она прошла мимо меня, встала рядом с «жигулем» и замерла, глядя в темный лес.

Надо быть полным идиотом, чтобы не понять одной истины: Ольге Андреевне эта машина была знакома. Во всяком случае, она когда-то слышала о ней.

Я тоже вернулся к «жигулю».

– Судя по его положению, он ехал из Кажмы, – сказал я и стал протирать тряпкой заляпанное стекло.

– Что? – вздрогнув, переспросила Ольга Андреевна и повернулась ко мне. – Вы что-то сказали?

– Наверное, этот джип вам знаком?

– Мне? – с излишним удивлением сказала она. – С чего вы взяли? Откуда мне может быть знаком этот джип? Я, как и вы, вижу его первый раз в жизни! У вас странные вопросы. Знаком ли мне этот джип… На свете тысячи джипов! Я просто… Просто на меня это произвело удручающее впечатление. Дорогая машина. Еще недавно водитель и пассажир сидели в теплом салоне, строили планы на вечер… А теперь обгоревшие останки этой машины лежат в мокром лесу, и скоро сквозь них прорастет трава…

Я старался поймать взгляд учительницы, но он все время ускользал от меня.

– А почему вы сказали, что они строили планы на вечер? Почему именно на вечер? Вы же не знаете, когда это произошло?

– Я сказала «на вечер»? – нахмурившись, произнесла Ольга Андреевна и пожала плечами. – Что на ум пришло, то и сказала. С таким же успехом я могла сказать «строили планы на утро» или «на всю оставшуюся жизнь». Чего вы цепляетесь к словам?

Я оставил ее замечание без ответа и, подняв голову, посмотрел на сверкающие тонким льдом ветви дерева, под которым покоился джип.

– Я ошибся, – произнес я. – Милиция не стаскивала его с дороги.