Изменить размер шрифта - +
Ведь когда не нужно, на каждом шагу кто‑нибудь непрошеный заводил традиционное: «А что вы делаете сегодня вечером?..» Но сейчас поселок словно вымер: на космодромной площадке спешно заканчивали погрузку корабля. Хоть сворачивай в переулок…

– Варюша! Как кстати!

Кони. Вот уж, действительно, кстати.

– Доброе утро!

– Господи, Варюша, как вам к лицу, когда вы улыбаетесь! Делайте это почаще.

– По заказу не умею.

– Ну вот, опять стали букой… Впрочем, это ваш стиль, вы ведь всех покоряете именно этой взъерошенностью!

Варвара почувствовала, что краснеет. И что это сегодня нашло на Кони? Девушка вскинула голову и пристально всмотрелась в усталое, словно затуманенное лицо, показавшееся ей в утреннем свете почти некрасивым. «Да она совсем не думает о том, что говорит, – догадалась Варвара. – Что‑то ее гложет, и даже сильнее, чем тогда, когда случилась эта беда с Лероем. Голубой отряд? Не похоже. Тогда остается…»

– Варюша, загляните ко мне!

Девушка одним прыжком взлетела на крыльцо, и Кони посторонилась, пропуская ее в дверь. В этом коттедже девушка ни разу не была, и представления о жилище самой очаровательной женщины Пресептории были у нее самые противоречивые. Но то, что она увидела, поразило ее абсолютной непредсказуемостью: вся маленькая прихожая была увешана сетями. Разумеется, это были не подлинные рыбацкие, а декоративные, даже игрушечные сети, и морской запах, идущий от них, был не естественным, а чуточку парфюмерным, но по этим серым ячеистым драпировкам были разбросаны самые настоящие морские звезды, крыльями бабочек распахивались перламутровые створки, цеплялись тупыми рожками разноцветные веточки кораллов, и было еще что‑то, не земное, но явно изъятое из моря какой‑то планеты, и не сама Кони собрала все эти сокровища – это очевидно, – а кто‑то, кто знал ее причуды и лелеял их…

– Я лечу с первым кораблем, – грустно проговорила Кони, – страшно отпускать сосунков одних, но при первой же оказии примчусь сюда снова. Перетащить все это на новую площадку я не успеваю – да и надо ли? А вот одну вещь мне все‑таки хочется оставить вам… По‑моему, пригодится.

Она отвела в сторону складки драпировки, и под нею засветилось дивной чистоты зеркало.

«Странно, – подумалось Варваре, – а мы, оказывается, одного роста… Впервые вижу Кони без каблуков. И она к тому же улетает – вот уж когда в Пресептории начнется форменная зима!»

Она невольно задержала взгляд на собственном отражении: на фоне сетей, да еще и в полумраке крошечного холла она казалась самой себе какой‑то новой, с трудом узнаваемой. Словно стала выше, стройнее. Вскинуть руки – и всплыть куда‑то вверх. И глаза огромные, чернущие – в полумраке не видно их колодезной зелени; щеки ввалились, сколько дней уже совсем не до еды, а волосы от здешней воды распушились – ну прямо как у тигры с «черной стороны», зверюги сказочной, чуть не ставшей приемной мамашей для Степки Пидопличко.

– Забирайте, забирайте, – торопливо проговорила Кони, словно боялась передумать. – Вашу лабораторию еще не перевозили на новую площадку, вот и упакуйте вместе с приборами… Хотя оно ведь не бьется. А все остальное…

Она повернулась и быстро вышла. Вышла бесшумно, без такого привычного цоканья высоченных каблучков. Варвара потрогала зеркало – оно неожиданно легко отделилось от стены и словно прилипло к ее ладоням. Было оно ледяным, но почти невесомым. Отнести к себе? Она огляделась – как‑то неловко выносить вещь из чужой комнаты. Лучше зайти погодя. И заодно разглядеть получше все эти музейные редкости, развешанные по стенкам. Неужели Кони бросит их здесь?

Она прислонила зеркало обратно к стене и тихо провела пальцем по поверхности диковинной светло‑сиреневой раковины; раздался певучий звук, и внутри родилось эхо – раковина запела.

Быстрый переход
Мы в Instagram