Взгляд Сары бесцельно перескочил на другую страницу, она прочла: «Получила очаровательное письмо от Бобо из Ларкхилла с маленьким любовным стихотворением – рифма есть, а смысла мало. И все же он милый и добрый. Живет по колено в грязи. Приглашает почетной гостьей на какой-то званый ужин к нему в полк. Не поеду – от военных в больших дозах у меня прыщи. Сам по себе он мне нравится, но в братской компании офицеров его словно подменяют. Водит меня, как фокусник ассистентку по арене цирка, и чуть не кричит: „Посмотрите-ка, что я заимел!“ А ведь это неправда».

Сара с улыбкой закрыла дневник. Она как будто снова встретилась с матерью – остроумной, капризной, бесцеремонной. «Когда-нибудь сяду и прочитаю дневник от корки до корки, – решила Сара. – А что такого? Иначе бы мать мне его не оставила».

Тут за окном послышался шум автомобиля – приехал Ричард. Сара бросилась встречать. Но у двери спальни сообразила, что дневник все еще у нее в руках, и остановилась. Справа от двери висел небольшой книжный шкаф на три полки, заставленный томиками в твердых и мягких обложках. Сара сунула дневник в книги и поспешила вниз.

Когда Фарли вошел в дом, она была уже в прихожей. Подлетела к нему, взяла за локти и с нетерпением спросила: «Ну, что он сказал? Говорите же скорей!»

– Ух, – Ричард улыбнулся, – не надо брать быка за рога. Сначала выпью рюмочку. Пойдемте. – Он взял Сару под руку и повел к веранде.

– Ричард, не мучайте меня!

– Хорошо, только успокойтесь. Он согласился оценить пояс. И попросил несколько дней, чтобы сделать это по всем правилам. И сказал, что это прекрасная работа. И мне страшно хочется пить после жареных сардин, которыми нас потчевала его жена.

– А у меня тоже есть новости. Смотрите – это письмо пришло из Англии, как только вы уехали. Теперь между нами разногласий быть не может. – Сара протянула полученное от Гедди послание. – Я так рада, что и высказать не могу.

Он взял письмо, не сводя глаз с Сары, и вдруг сгоряча выдал: «Вы все в облаках витаете. Не пойму, как вам удалось столько продержаться в монастыре».

Сара даже в лице переменилась. Она понимала и почему он так сказал, и что он не виноват, если правда обидно кольнула ее, и отчего впервые в жизни ей стало стыдно за себя – неудачницу. Стыд скоро пройдет, а сознание собственной слабости останется. Ведь она и впрямь размазня.

Фарли, увидев, что с Сарой, потянулся к ней, легонько поцеловал в щеку и успокаивающе пробормотал: «Простите. Я сморозил глупость. Какой осел!»

Она покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, и произнесла: «Идите на веранду, прочтите письмо. А я схожу за льдом к Фабрине».

После обмена обычными пустяковыми фразами и предложения выпить, которое Кэслейк отклонил, Янсен сказал: «По указанию из Лондона наблюдение за виллой Лобита мы свернули. Человек, им занимавшийся, сейчас здесь. Полагаю, вам захочется с ним побеседовать. Кстати, я передаю его в ваше полное распоряжение».

– Кто он?

– Некий Гейнз. – Отец – англичанин, мать – из местных. Если берется за дело всерьез, то работает хорошо, но может быть и чертовски ленивым. Уж слишком он обожает два главных удовольствия в жизни. Хотя в трудную минуту не подведет.

– Надо переброситься с ним двумя-тремя словами.

– Всегда пожалуйста.