– Сейф вам на глаза не попадался? – прервал он Гейнза.

– Нет, сэр.

– Он за книжным шкафом в одной из спален.

– Да, я помню этот шкаф. Слева от входа в спальню Сары.

– Они спят порознь?

– Похоже, сэр. Она ведь… – Гейнз нерешительно смолк.

– Что она?

– Ну, совсем недавно была монахиней, верно, сэр?

– А он что из себя представляет?

– По-моему, хороший парень. Долго жил в Альгавре. Его, по слухам, там многие знают и любят. Но мне в его прошлом копаться не приказывали.

– Так же, как и на вилле.

– Это же совсем другое дело, сэр. Надеюсь, вы согласны?

– Скажем так: я не стану об этом никому доносить.

– Благодарю, сэр. Я всегда считал, немного инициативы не повредит… хотя одни это понимают, а другие – нет. Поехать с вами завтра, сэр?

– Не нужно.

Гейнз, сдержав улыбку и вздох облегчения, сказал: «Сеньор Янсен приказал мне подчиняться вам. Только прикажите, и через несколько часов я появлюсь… если, конечно, понадоблюсь, сэр».

– Время покажет. Вы хорошо разглядели сверток, за которым мисс Брантон ездила в гостиницу «Глобо»?

– Не очень.

– Как он все-таки выглядел?

Гейнз выбросил окурок и наморщил лоб, притворился, будто глубоко задумался. Начальникам это нравилось, так почему не подыгрывать им? «Знаете, сэр, она, кажется, прижимала его к груди. Он скорее продолговатый, – Гейнз расставил руки на длину свертка, – чем квадратный. И совсем не толстый».

– Понятно. Вы знаете отель, где для меня забронирован номер?

– Да, сэр. Вам будет там удобно.

Кэслейк немного помолчал. Клетка наводить справки о гостинице «Глобо» запретила. Одно неверное слово, способное насторожить ее хозяев, – и все пойдет насмарку. Кэслейку оставалось действовать только на свой страх и риск. Именно поэтому он так долго присматривался к Гейнзу и теперь, разобравшись, чем тот дышит, решился, сказал: «Нужно узнать, кто владельцы гостиницы „Глобо“ и кем они были раньше. Но к самой гостинице и близко не подходить, так же как не сообщать об этот задании в Лиссабон. Премию вам заплатят прямо из Лондона. Думаю, с этим делом вы справитесь».

Гейнз, которому польстило доверие и возможность подзаработать, скрыл радость, многозначительно нахмурившись, и ответил: «Я тоже так думаю, сэр».

– Отлично. А если узнаете все к завтрашнему дню и позвоните мне вечером, я буду просто счастлив.

– Приложу все силы, сэр.

А почему бы и нет? Делать счастливыми других – это по-христиански, особенно если не забывать и о себе. Интересно, что поначалу Гейнз считал, будто с Кэслейком не поладит, – тот показался ему заносчивым, – но получилось наоборот. Новый начальник ему понравился – такой сожрет двух «сеньоров Янсенов» на завтрак и ничуть не насытится.

– Прекрасно, – прервал его мысли Кэслейк. – Теперь – в отель.

Он сердито взял книгу, повернулся набок, чтобы лампа светила на страницы, и читал, пока глаза не заболели, веки не отяжелели, томик не выпал из рук, и Ричард уснул, так и не выключив свет.

Проснулся он сидя; подавшись вперед, закрыл глаза руками, застонал – он сразу понял, в чем дело. На краю кровати примостилась Сара в ночной рубашке, обнимала его за шею. Он молчал, приходил в себя. На ее лице горем застыло сочувствие.

– Я услышала, как вы кричите, – сказала она. – Новый кошмар?

С досадой из-за того, что она застала его в минуту слабости, он воскликнул:

– Нет, все тот же!

– О, Ричард, может быть, выпьете что-нибудь?

– Да оставьте же меня, ради Бога!

– Ни за что! – вдруг твердо и властно сказала Сара.