— Брось в воду лаванду, Эрин.

— Я всегда так делаю, миледи, — столь же невозмутимо ответила служанка. — Насколько я понимаю, гости наши сегодня отбывают?

— О да, — подтвердила Магдален с энтузиазмом, не особенно уместным в глазах Эрин.

— Кое-кто будет жалеть об этом, — усмехнулась служанка, доставая из ларя мыло и полотенца.

— Да? Неужели такое возможно?

— Девчонка Берта, прачка из свиты этого сьера, вообразила себе, что влюблена в слугу милорда, в этого недомерка Оливье.

Она покачала головой.

— Хоть убей, не пойму, что она в нем нашла? Костлявый коротышка, вечно что-то вынюхивает и всегда появляется там, где его меньше всего ждешь. Но, говорят, он тоже в нее втрескался.

Магдален поморщила носик. Ей трудно было вообразить, что кто-то из компании кузена мог оказаться симпатичным. Она вернулась в спальню как раз в тот момент, когда Марджери вошла с подносом. Схватив с деревянной тарелки баранью отбивную и набив полный рот, Магдален начала нервно расхаживать из одной комнаты в другую, от платяного шкафа к кровати, а от нее к окну.

— Вы сегодня очень беспокойны, миледи, — заметила Марджери. — Должно быть, ребеночек зашевелился?

— Ничего подобного, и вовсе он не шевелится, — промычала Магдален с набитым ртом, хлопая себя по маленькому холмику живота. — Ты принесла пахту?

Марджери передала ей чашку, и она одним глотком осушила ее, после чего удовлетворенно вытерла губы.

— Вода готова, миледи, — объявила Эрин. — Волосы тоже будем мыть?

— Да, разумеется, — Магдален шагнула в круглую деревянную ванну. Она жаждала встретить этот день свежей и чистой, смыть с себя все следы и воспоминания последних двенадцати дней, чтобы, когда Шарль д'Ориак покинет замок, ничто не могло напомнить о его прикосновениях, о его зловещем взгляде и скользких речах, обо всем том, что так отравляло ее жизнь за все время пребывания этого гостя.

Когда через два часа она появилась в большом зале, от ее неудержимой и не совсем приличной радости по случаю отъезда докучливого визитера не осталось и следа — только оживление в глазах и нетерпеливость в движениях. Д'Ориак же был сражен ее изумрудным бархатным платьем, горностаевой накидкой, длинной косой с вплетенными в нее жемчужинами, а излишнюю возбужденность Магдален он списал на посторонние причины, никак не связывая ее со своим отъездом.

Гай также ничем не выдал своих чувств. Он в это утро был в самом мрачном расположении духа, и единственной причиной этого мог назвать лишь то, что не выспался. Правда, в его жизни было много бессонных ночей, и они никак не отражались на его самочувствии. Он поглядывал на сияющую Магдален и вспоминал игры минувшей ночи. Вид у нее сейчас был донельзя довольный. Может быть, он зря проявляет излишнюю воздержанность, когда последовательно отказывается разделять с ней эти удовольствия?

— Доброе утро, милорд, — Магдален взглянула на Гая с потаенным блеском в глазах, давая понять, что тоже помнит о его ночном художественном эксперименте. Потом притворно вздохнула. — Нам сегодня приходится прощаться с нашими гостями.

Она повернулась к Шарлю д'Ориаку и его рыцарям.

— Желаю вам доброго пути, месье, и счастливо вам добраться до цели вашего путешествия.

— Благодарю, миледи, — кузен небрежно поклонился, сверкнув глазами. — Наше семейство будет ждать вашего визита, Магдален Ланкастерская, дочь Изабеллы де Боргар.

У Магдален холодок пробежал по спине. Что-то стояло за этими словами, хотя внешне они были безукоризненно вежливы — речь шла всего лишь о констатации родственных связей между прощавшимися.