Угловой дом был погружен в тишину, ставни на окнах наглухо заперты, но Гая это нимало не смутило. Не успел он спрыгнуть с лошади, как тут же из темноты вынырнул грязный молодчик, чтобы взять коня под уздцы, а дверь распахнулась, и на пороге с фонарем в руке появилась женщина. На ней было очень открытое, но опрятное платье, а на голове накрахмаленный чепчик.

— Добро пожаловать, милорд, — сказала она негромко и отодвинулась, пропуская гостей в дом.

— Добрый вечер, Жаклин, — ответил Гай и отступил чуть в сторону, — Сьёр Эдмунд де Бресс, прошу любить и жаловать.

— Милорд? — воскликнула женщина и поклонилась. — Какая честь для нас!

Этот развратный дом оказался совсем непохожим на те притоны, где ранее бывал Эдмунд. Рыцарей провели в большую комнату, она была чисто выметена, на столе горели восковые свечи.

— Гризельда! — тихо, но властно позвала женщина. Дверь открылась и в комнату вошла, вытирая руки о передник, девушка, маленькая, кругленькая, розовощекая.

— Да, мадам?

— Моя дочь, — обратилась Жаклин к Эдмунду. — Принеси вина, малышка.

И хозяйка улыбнулась Эдмунду, приглашая его присесть на скамейку-ларь возле камина.

— Выпьете вина, милорд?

— С удовольствием, — Эдмунд на всякий случай взглянул на Гая, но тот по-хозяйски улыбался и, пересев на другой ларь, блаженно вытянул ноги.

Пришла Гризельда, принесла вина и тут же разлила его в оловянные кружки с крышками. Подсев к Эдмунду, она заговорила с ним о чем-то вполголоса.

Гай повернулся к хозяйке.

— Ну как, уладила дело с соседом-кузнецом, Жаклин? Помнишь, ты мне что-то рассказывала про проделки его козла?

Она засмеялась.

— Этой старой шельме пришлось наконец признаться, что его мерзкое животное поедало мою капусту. Мы поймали козла как раз в тот момент, когда он лез через ограду, рассчитывая поживиться в моем огороде. Старик Жерар прямо-таки брызгал слюной от злости, но городской суд постановил, что животное было плохо привязано, а потому его хозяин должен оплатить мне все расходы.

— Теперь у тебя высажена новая грядка капусты?

Жаклин заливисто рассмеялась.

— Не только. Я ухитрилась убедить судей, что козел сломал мне ограду, прорываясь к грядке с капустой, поэтому у меня теперь новая ограда.

А он действительно ее сломал?

Жаклин прекрасно знала, что лорд де Жерве вправе пересмотреть любое постановление городского суда, но без тени смущения призналась, что ограда могла быть разрушена и до вторжения рогатой скотины. В конце концов на дворе ночь и благородный лорд не при исполнении своих обязанностей.

Когда оба досыта насмеялись, Гай обнаружил, что парочка на соседнем ларе успела куда-то исчезнуть. Все шло как нельзя лучше.

— Пойдемте, милорд? — без всяких околичностей спросила Жаклин, рукой показывая на дверь в дальнем конце зала.

Гай приехал сюда с намерением получить удовольствие от Жаклин и унять свою кричащую плоть. Эта женщина могла лучше чем кто бы то ни было справиться с такой задачей, и не за деньги, а просто из дружеских побуждений, невзирая на свою профессию. Но Гай заколебался.

— Вам очень плохо, милорд? — деловито осведомилась Жаклин, подливая вина в его кружку, сразу же заметив и правильно истолковав его нерешительность.

— Да, — вздохнул он, не вдаваясь, однако, в подробности.

— И это боль душевная, — сказала она.

— Душевная, — подтвердил он.

— И облегчение плоти здесь не поможет?

— Сперва мне показалось, что поможет, но теперь я сомневаюсь, — он прикрыл глаза, откинувшись на спинку сиденья.