— И твой муж знает об этом?

— Да, милорд, и был чрезвычайно обрадован такой новостью. Он не стал бы рисковать собой, зная, в каком я положении.

Герцог в раздумье подергивал свою изящно завитую раздвоенную бородку.

— В темноте его искать все равно бесполезно. Мы начнем поиски, едва начнет светать.

— Большой отряд с факелами мог бы отправиться на поиски прямо сейчас, — Гай был полон решимости. — Если леди права в своих опасениях, то не стоит терять ни минуты.

Герцог быстро повернулся к Магдален.

— Идите в постель, леди, и заботьтесь о ребенке, которого вы носите в себе. Заботу о муже можете предоставить мне.

Магдален, сделав реверанс, тут же удалилась.

— Не приложили ли здесь руку де Боргары? — Ланкастер сам наполнил кубок, и в голосе его зазвенела сталь.

— Очень может быть. В случае отлучения де Бресса и его супруги от двора они могли бы попытаться восстановить их вассальную зависимость от Франции. Если бы в битве без правил де Ламбер одержал бы верх, Эдмунд был бы устранен физически. Думаю, у них наверняка был запасной вариант на тот случай, если Ламберу не повезет. Что и произошло.

— И этим запасным вариантом явилось нападение на Магдален, — продолжил герцог его мысль. — А если им удалось найти убийц-наемников для вас, то почему нельзя использовать их для расправы с де Брессом? Боргары остались бы в тени, но Карл Французский уж наверняка бы знал, кого ему следует наградить за такую услугу!

Герцог хмуро посмотрел на рубиновую жидкость в кубке.

— Они не могут мне простить, что я воспользовался их оружием, их ядом и их кровью в борьбе с ними, что я взял младенца, ребенка Изольды де Боргар, и, выдав замуж за Эдмунда де Бресса, подорвал позиции французского короля. Эта вероломная семейка не успокоится, пока Магдален не окажется в их руках, а я не отправлюсь на тот свет.

— Я прикажу подготовить отряд для поисков, — почти прервал его Гай. — Чем скорее мы убедимся в серьезности наших опасений, тем основательнее сможем обдумать наши следующие шаги.

Спустя час после того, как отзвонили колокола и на дворец опустилась ночь, Магдален услышала, как во дворе началась суматоха. Окна ее спальни были открыты — ночь была душной и безветренной — и она отчетливо различила лязг доспехов, стук копыт и топот ног. Соскочив с кровати, Магдален кинулась к окну и высунулась наружу. Двор ярко освещали факелами, которые держали в руках всадники в форме Ланкастеров. Это больше походило не на отряд разведчиков, а на войско, готовящееся кинуться в схватку с сильным противником. Вдруг она увидела Гая — на боевом коне, одетого в шлем и кольчугу, со щитом в руках — и сердце девушки забилось сильнее и холодок страшного предчувствия пробежал по спине. Почему Гай должен принимать участие еще и в этой ночной вылазке? Возглавить отряд мог бы кто-нибудь другой. Ведь дело нешуточное! Она переживала за Эдмунда, но в глубине души еще больше тревожилась за Гая де Жерве.

Всю долгую ночь она проворочалась в постели, простыни сбились от ее ерзания и опутали ее как щупальца. Она слышала, как колокол на восточной башне возвестил о том, что наступила полночь, затем — три часа утра… Только перед заутреней, когда дворец уже пробуждался к дневной жизни под первыми лучами зари, она все-таки заснула.

— Миледи… миледи… — Настойчивый голос Эрин и рука служанки, трясущая плечо, пробудили Магдален от сна.

— Оставь меня в покое, Эрин, — пробормотала она, глубже зарываясь в подушку. — Я хочу спать.

— Я от его светлости, миледи, — с той же настойчивостью продолжала Эрин. — Он ждет за дверью.