— Костя! А о жизни когда заговоришь? — робко спросила Юлька.

— О ней я тебя спрошу!

— Меня? А что я отвечу? Мне нечего тебе сказать! Ты — человек! А я вот этот дым. Когда-то и меня разнесет ветром…

— Ну так уж и рассеет? Я о другом хотел услышать, — обнял за плечи. — Захочешь ли не на картине, а в жизни стать моим лучом? Навсегда, на всю судьбу? Ведь я тоже не подарок. Калека! Злой, как черт. И кроме вот этого, ничего не умею. Живу скудно, трудно, ра

ботаю сутками, забывая о себе и о других. Мало тепла во мне. Нелегко с таким ужиться. И предложить, кроме самого себя, по сути, нечего! Тесная квартира, вот эта дачка. И старенькая мать. Ни машины, ни денег не имею. Живу за счет удачи. Найдутся покупатели на мои работы — я оживаю! Когда их нет, перебиваюсь на подножном корме. Так что смотри сама! Тебе решать и выбирать. Что предпочтешь? Навязывать не смею!

Юлька глянула на парня снизу вверх:

— А ты детей любишь? Я давно мечтаю родить сына! Своего! Самого родного человека!

— Юлька! Ты — не оригинальна. Я тоже о сыне мечтал! Но ты не ответила на первый вопрос!

— Во чудак! Иначе второго не задала!

— Понятно! Тогда давай договорим все! Я чаще всего здесь живу. Тут работаю. В Москве — мама. Раз в неделю приезжаю к ней. Привожу готовые работы. Покупаю продукты и снова сюда.

— А кто продает твои картины?

— Тут как повезет. Случается, на выставке продадут. Иногда в магазине, в салонах.

— Надо их по разным городам предложить, а еще в гостиницы. В некоторых есть на стенах картины. Куда как хуже твоих. Попробуй предложить!

Костя задумался, согласно кивнул головой. И спросил:

— Ну а ты где жить станешь?

— Конечно, здесь, если не помешаю…

Они переглянулись, рассмеялись в один голос. Поняли друг друга без слов.

Они не сразу заметили, что ночь уже прошла, и наступило утро. Ясное и солнечное, как изначальный отсчет.

— А ведь сегодня Рождество Христово! С праздником тебя, хозяюшка! — поздравил Костя Юльку и предложил: — Вот и начнем новый отсчет в жизни…

Юлька, решившись остаться с Костей, уверенно убирала в доме. Сама затопила печь, принесла воды из колодца. Готовила, стирала, мыла полы и окна, стараясь не шуметь, не мешать Косте. А вечерами они отдыхали, переговариваясь тихо, вполголоса.

Иногда Юлька не выдерживала. И, подставив табуретку, влезала на нее, чтобы чмокнуть Костю в щеку, заглянуть через плечо на полотно и подсмотреть, кого рисует?

На холстах мерзли сугробы, усеянные красными ягодами рябин, похожих на капли крови.

— Как тебе? — спрашивал Костя.

— Очень нравится!

— Послушай, Юль, завтра за мною друг приедет. Отвезет в Москву. Пора мать навестить, узнать, как продаются картины, ку

пить продуктов и обратно вернуться. На все про все два дня уйдет. Сможешь здесь побыть сама? Конечно, я могу тебя с собой взять, но тогда мы рискуем теми работами, какие я начал. Готовые возьму. А незаконченные могут сжечь бомжи.