— Сейчас, сейчас! — услышала голос. И торопливые шаги приблизились.

— Успокойтесь, мамаша! Оставьте подушку! Расслабьтесь. Дышите ровнее. Позвольте мне осмотреть вас! — наклонился врач к Райке. Та, увидев его, вжалась в постель. Узнала. И, не поверив глазам, спросила тихо:

— Игорь?

Врач глянул в лицо роженицы быстрым, скользящим взглядом. Не узнал, а может, не захотел вспоминать ту мимолетную шалость. И, обратившись к медсестре, сказал коротко:

— На стол!

Райку быстро переложили с кровати в каталку и повезли в родильный зал. Баба не успела опомниться, как ее положили на стол.

— Игорь Павлович! Скорее! — услышала Райка. И увидела врача уже в маске, торопливо надевавшего перчатки.

— Спокойно! Сейчас будем рожать! — сказал тихо, уверенно. А Райке было и смешно, и стыдно. Она хотела что-то ответить, но адская боль выбила из памяти все слова.

— Тужьтесь, мамаша! Давайте, тужьтесь, иначе погибнет малыш! — услышала баба и постаралась так, что и лицо, и халат врача забрызгала. Ребенок выскочил на руки доктора.

— Ну и торопыга! — услышала Райка укор то ли в свой, то ли в адрес ребенка.

— Мальчик! Сын у вас родился! А кого хотели? — поинтересовался врач, улыбаясь глазами.

Райка ничего не ответила, лишь взглядом сказала:

— Тебя!

Гинеколог, густо покраснев, отвернулся, отошел к другой роженица, не оглянувшись на Райку, и старался не смотреть в ее сторону. Он вспомнил…

Райку вскоре увезли из родильного зала в белую, сверкающую чистотой палату.

— Отдыхайте, мамаша! Скоро принесем вам сына на первое кормление! — предупредила медсестра.

— Не надо! Я не буду его кормить!

— Как так? Почему? — удивились вокруг санитарки.

— Не хочу!

— Своего сына? А зачем родила? — не понимали женщины.

— Видно, нагуляла иль с мужем разошлась! Теперь вот злится.

— Ничего. Помиритесь! В семье всякое бывает. И мы со своими гавкаемся! А потом прощаем их! Куда деваться? Пройдет и у тебя! Отдохни, успокойся! Малыш хороший! Как кукла! На загляденье! Без единой патологии! Такое нынче — редкость! Поспи пару часов. Одумайся! — уговаривали бабу.

Райка и впрямь вскоре уснула.

Очнулась от осторожного прикосновения к руке.

— Это я, Раиса, не пугайся. Поговорить хочу, пока мы в палате одни. Мамаши на обеде. Я слышал, что ты не хочешь кормить ребенка. Почему? — смотрел в упор Игорь.

— Это мое дело. Вот если бы он был от тебя, может, и подумала и оставила б себе!

— Ты хочешь оставить его в роддоме, у нас, отказаться от него?

— Нашел дуру! Я не всегда такая! На халяву подарки не делаю, просто, за здорово живешь, не отдам! Я его целых девять месяцев вынашивала!

— Не понял! Ты что задумала?

— Это мое дело! Тебя не касается…

— Ладно! Но покуда ребенок у нас, мы отвечаем за твое и его здоровье. А значит, ты должна кормить сына!

— Я никому ничего не должна! И ему тоже!

— Ты знаешь, я очень порадовался, увидев тебя беременной. Узнал сразу. Подумал, что ты навсегда ушла с панели, решившись стать матерью. А значит, и я мужчиной стал не с потаскухой, а с нормальным человеком, с сильной женщиной, сумевшей взять себя в руки.

— Уйди! Не трепись впустую! Все вы только на словах хорошие. Какая тебе разница, в кого нужду справил? Это было очень давно!

— Как хочешь! — резко встал Игорь, потеряв всякое желание убеждать мимолетную подругу молодости.