— Ксюш, я не знаю, как сказать тебе, с чего начать? — волновался Петр Иванович.

Баба улыбалась. Обычное начало перед вопросом: хочешь стать моей женой?

Баба улыбалась. Человек мерил комнату взволнованными шагами, женщина смотрела на него с удивлением:

— Да что с тобой?

— Не со мной! Скажи, кем ты представляешь меня в своем будущем?

— Началось! — решила Оксанка. И ответила, не задумываясь:

— Тут не мое слово, за вами решение!

— Ты не совсем верно поняла меня! Я хочу остаться другом тебе! Навсегда!

— Конечно! Вот только отец поправится, — выдала себя Оксана.

— Девочка моя! — подошел вплотную, обнял Оксанку, подвел к креслу, усадив в него, сказал тихо: — Твой отец умер сегодня ночью…

— Я вчера была у него! Мы говорили с ним! Не может быть! Это ошибка? — не поверила Оксана.

— Успокойся! Я не ошибаюсь. Он у меня — в морге!

У Оксанки началась истерика. Она долго кричала, плакала, проклиная себя за все разом, виня саму себя в смерти отца.

— Тихо, Ксюша! Угомонись! Не только горе, случается, радость убивает жизнь. Не выдержало сердце. Он будто ждал твоего прощения, чтобы уйти с легкой душой, без греха и тяжести.

— Он не мог умереть! Он знал, что я жду его! Мы договорились жить, как прежде, как раньше — при маме…

— Взрослей, заноза! Крепись! И больше не медли с примирениями. Все делай вовремя. И хватит реветь! — тряхнул бабу за плечи.

— Может, это ошибка? Ведь ты не знал моего отца! — все еще тлела робкая надежда.

— Неужели ты думаешь, что я рискнул бы прийти, не убедившись? Вот его паспорт! А вот его офицерское удостоверение. Это я просил врачей не звонить тебе. Сказал, что сам сообщу. Они промолчали не случайно. Я о том узнал еще ночью.

Оксанка съежилась, ее трясло.

— Не уходите, Петя! Мне страшно одной! Я думала, что у меня семья будет! Но и отец ушел! И я опять одна! За что?! — плакала женщина от отчаянья и горя.

— Ты не одна! Я покуда живой! Собирайся! Надо оформить все документы и похоронить человека! — предложил врач.

Петр Иванович оставил Оксану у себя дома. Вместе с Юрием получил все справки для похорон. Когда все было готово, в морг пришли сослуживцы покойного. По их просьбе гроб с телом перевезли в Дом офицеров и решили устроить похороны с соответствующими почестями.

Оксана едва держалась на ногах. Вокруг суетились люди, соболезновали, о чем-то спрашивали, что-то советовали. Она смотрела на них потерянно. Молчала… И, если бы не Петр и Юрий, вряд ли выдержала Оксана внезапное потрясение.

Сотрудник горотдела милиции пришел сюда по просьбе Петра Ивановича.

Он увел Оксану на лоджию, подальше от похоронных церемоний и велел держать себя в руках.

— Ты, едрена мать, не кисни, не гробь себя на корню, не теряй товарный вид. Иначе от тебя твой потрошитель откажется. Папаню уже не воротишь! А сама глянь на кого похожа стала? Будто у меня в бухарнике без баланды целый год канала не сравши. Если я теперь тебя нашим алкашам покажу, они до конца жизни будут верить, что мертвецы у нас в ханыжнике дышат! Глянь на себя! Ни один пердун старый к тебе "на вальс" не приклеится! А ну! Подбери сопли и слюни! Собери все свои запчасти! Держись, как выродок солдатский! Чтоб отец в гробу за тебя не краснел! Человека с почестями провожают, а не сыростью на гробе. Ему не слезы, не вой, память добрая дорога! И чем дольше сохранишь ее, тем лучше! Поняла, девонька?! — шутил и отчитывал бабу одновременно. — Тебе на работу надо устроиться как можно скорее! Уходи из притона! Не позорься.