По этой же причине в практику вошло убийство младенцев с признаками искажения. За прошедшие столетия не раз отмечалось, что такие дети рождались с элементарной способностью управлять рисунком. По какой причине это происходило – то ли колдовские камни как-то непосредственно повлияли на их родителей, то ли через зерно, овощи и фрукты, выросшие на отравленной земле, – ткачи так и не смогли понять. К тому времени они уже закрепились в обществе, доказав знати свою необходимость. Простые люди боялись странных детских талантов, поэтому никто не препятствовал ткачам в истреблении порченых. Это касалось не только тех, кто умел использовать нити рисунка, но и всех остальных детей с отклонениями. Они должны умереть, чтобы тайна ткачей не вышла наружу.

Но сейчас у Виррча не было времени для воспоминаний. Он обыскивал дворец, распределив свое сознание, пытаясь найти место в рисунке, через которое чужак проник накануне. Бомбисты не шли в расчет. Они стали жертвами собственных изделий. Виррч был вынужден осуществлять прямой контроль на заключительном этапе. Существовала угроза, что марионетки в последний момент передумают. Но, к своему удивлению, главный ткач убедился, что они остались верными своим убеждениям до конца.

После взрыва злоумышленник на какое-то время утратил свою защиту. Но Виррч в это время занимался другими делами и, к сожалению, не мог его атаковать. Теперь главный ткач сконцентрировал все свое внимание, чтобы снова определить местоположение нарушителя. Паника во дворце содействовала выполнению его замыслов. И теперь он должен был в первую очередь разобраться с неизвестным врагом.

Но Виррч слишком давно оставался главным ткачом. Он чересчур долго использовал одни и те же техники исследования рисунка и перемещения внутри него. Ткач отвык от противодействия. Он внедрялся, вкручиваясь, в рисунок и не замечал «черную вдову», ползущую по краю его паутины, пока она не оказалась почти рядом.

Слишком поздно Виррч понял свою ошибку. То, что он принимал за неуклюжую попытку проникновения, относилось совершенно к другой категории. Даже самый сильный из ткачей оставил бы разрывы там, где прошел, кусочки нитей и запутанные петли. Его сегодняшний противник струился через рисунок подобно шелковой нити, не оставляя за собой никаких следов. Это могла сделать только женщина. И теперь Виррч видел, что предки были правы, избавляясь от противоположного пола.

Он в ужасе отпрянул, осознав, что незнакомка уже проникла внутрь его защиты. Не заботясь о последствиях, Виррч ударил по ней. Но нарушительница, передвигаясь, словно дыхание ветра, умело увернулась. Дергая за нити, она придвигалась все ближе, пользуясь тем, что он отвлекался на ложную вибрацию. Главный ткач запаниковал, стараясь вспомнить старые приемы, которые когда-то хорошо знал. Но это было задолго до того, как он пресытился совершенствованием своего мастерства. Безумие стерло память, и Виррч не мог соединить обрывочные воспоминания.

– Убирайся прочь! – громко завопил он в тишине.

Шакал вздрогнул и отбежал, царапая пол когтями.

Ткач повернул мысли внутрь, чувствуя продвижение противника по нитям паутины, связывавшей его с внешним миром. Обезумев, он начал вязать узлы, устраивая западни и загоны из волокон, переходящие в лабиринты, где незваная гостья уйдет в вечность. Но Виррч мог лишь чувствовать ее присутствие и, оказавшись не в силах остановить, пытался хоть как-то задержать. Ткач не знал, кто эта незваная гостья и где находится, не представлял, куда наносить удар.

И она, казалось, появлялась одновременно сразу со всех сторон, стремительно перемещаясь, пощипывая и подергивая волокна, посылая ложный сигнал внутрь сверкающих нитей поля битвы.