Осознав это, Виррч уменьшил защиту. Его маневр насторожил нарушительницу и заставил заколебаться. Главный ткач получил время, в котором так остро нуждался. Он вытянул из полотна длинные нити и, смотав их в огромный клубок, засосал его внутрь. Слишком поздно враг разгадал его маневр. К этому времени ему уже никто не мог помешать. Виррч выбросил клубок из себя, вложив в это всю силу, какая у него оставалась. Снаряд распутывался и рассыпался на миллион нитей, которые разлетались по всему полотну, беспорядочно закручиваясь и сплетаясь. Сильный, громкий сигнал, оглушительное оповещение всех ткачей в Сарамире и за его пределами. Злоумышленник закачался на нитях от силы этого крика, бессловесного вопля предупреждения всем братьям: «Остерегайтесь! Остерегайтесь! Женщины в паутине!»

Но недаром Виррч столько лет занимал место главного ткача. Среди бесчисленных нитей была одна, сильно отличающаяся от остальных, предназначенная для конкретного объекта. И в темной бездне четыре демона подняли головы, и глаза их засверкали.

Сообщение было простым и выражалось не языком, а эмпатической вспышкой. Изображение Люции ту Эринима, наложенное на запах тела и указание местонахождения – этого было вполне достаточно, чтобы шин-шины вышли на охоту.

Убить.

В это время Кайлин нанесла удар – «черная вдова» ужалила, появившись из ниоткуда. И Виррч осознал, что она проскользнула мимо барьеров и достигла сердца. Его чувства оказались парализованы, контроль над рисунком полотна утерян. Он оказался совершенно беззащитен. Главного ткача охватил дикий животный ужас, он почувствовал, как женщина намотала на палец нить его разума. А затем, с треском разорвала ее.

В своих покоях главный ткач Виррч закричал, судорожно выпрямился и повалился на пол.

И вновь наступила тишина. Прошло, наверное, больше часа, прежде чем шакал осмелился приблизиться к телу. И минуло еще столько же, прежде чем в комнату заглянула маленькая девочка в изодранной одежде с грязным лицом. Она смотрела на Виррча, дрожа от страха и голода. До нее не донеслось никакого шума, кроме мягкого всплеска того, что зовется вечностью.

Главный ткач лежал голый, уткнувшись лицом в свои лохмотья. Густая темная кровь, сочившаяся из носа, рта и глаз, вытекала из-под маски, собираясь в лужу на грязных плитах пола. Успокоившийся шакал вылизывал ее.

Девочка наблюдала за этим, не в силах поверить в случившееся. Она боялась ловушки. Только когда шакал начал обгрызать пальцы Виррча, до нее дошло, что ткач мертв.

С рыданием девочка приблизилась к лежавшему на полу телу. Шакал с рычанием отступил. На шее Виррча висел медный ключ. Она протянула руку и потащила его к себе, готовая тут же убежать, если главный ткач шевельнется. Но ничего не произошло. Какое-то время девочка пристально смотрела на труп и, наконец, плюнула на него. Но тут же, испугавшись, что зашла слишком далеко, подбежала к входной двери и вырвалась на свободу. Шакал возвратился на прежнее место, чтобы продолжить обед.

– Кто бы это ни был, он ответит за все, – ответил император. – А теперь поспешим.

Анаис ощущала растущее внутри беспокойство. Супруги находились в малопосещаемой части дворца, где располагались кабинеты ученых, комнаты для гостей и старые пустые залы, которыми уже давно не пользовались. Шестеро стражников с обнаженными мечами шли за императорской четой следом, как телохранители. Один, по имени Хаттен, служил во дворце много лет, и владычица уже имела возможность убедиться в его преданности.