Дурун, очевидно, надеялся, что вороны испугаются при их приближении. Но этого не случилось. Птицы переговаривались, перепрыгивали с места на место, чистили перья, прихорашиваясь, взмахивали крыльями, но постоянно наблюдали за процессией.

– Это твоих рук дело, не так ли? – злобно прорычал Дурун. Грубо оттолкнув Анаис, он ухватил Люцию за тонкое запястье. – Это твои проклятые птицы!

Внезапно он фыркнул, отпустил девочку и, выхватив меч, вонзил его в грудь Рудрека прежде, чем тот успел отреагировать. Хаттен и Иттрий одновременно вытащили клинки. Но прежде чем первый нанес удар императору, меч второго пробил сердце Хаттена. Он вскрикнул от удивления и боли и, захлебнувшись в собственной крови, упал, уставившись в небо слепыми глазами.

Птицы закаркали, захлопали крыльями, подняв ужасный шум. Но Дурун уже схватил Люцию за шею, приставив лезвие к ее горлу.

– Ты заставишь их убраться! – закричал император. – Первая птица, попытавшаяся напасть, будет стоить тебе жизни, маленькая ведьма!

Вороны замолчали и затихли, они сидели, не двигаясь. Казалось, что в знойный летний день внезапно повеяло холодом. Иттрий шагнул к императрице, угрожающе занеся над ней клинок. Четверо других стражников бесстрастно наблюдали за происходящим. И без слов было ясно, что это сторонники Дуруна. Только Рудрек и Хаттен не были вовлечены в заговор и поплатились за свою преданность императрице жизнью.

Яростно сверкая голубыми глазами, Анаис с ненавистью уставилась на мужа. Все произошло мгновенно. Предчувствия оказались верны, и теперь она получила недостающие доказательства. Правда обрушилась на несчастную женщину, лишая надежды.

Дурун. Все произошедшее – его рук дело. Ее мужа.

И она сама разрешила ввести войска в столицу.

Внезапно Анаис почувствовала слабость в ногах и попятилась, по-прежнему не сводя взгляда с Дуруна. Теперь она все поняла. Все ее опасения оказались верны. Мос и его сын состояли в заговоре с…

– Виррч, – прошептала императрица. – Вы сговорились с Виррчем.

Дурун усмехнулся.

– Конечно же. Ткачи были недовольны тем, что вы настаивали, чтобы Люция сменила вас на троне. Виррч сам предложил нам помощь. Но все началось намного раньше, жена. Как вы думаете, сколько времени потребовалось, чтобы найти людей, преданных семье Бэтик, и внедрить их в ряды императорской стражи? Восемь лет я ждал этого дня, Анаис. Восемь лет, начиная с того момента, как родилась она. – Император еще крепче обхватил Люцию.

Восемь лет? У Анаис закружилась голова, ей показалось, что мост закачался и вот-вот обрушится. Горькая правда открылась несчастной и шипами вонзилась в сердце, заставляя его кровоточить.

– Я знаю, как туго вам пришлось, Дурун, – смущенно произнесла она. – Император, но только на словах. Наш брак был лишь частью сделки, выгодной для семьи Бэтик. Я знаю, как вы расстраивались, но это…

– Речь не обо мне, Анаис. – Дурун бросил взгляд на воронов, а потом вновь на жену. – Решается судьба всей империи. Вы позволили стране расколоться на два лагеря из-за своей девчонки.

– Нашей дочери! – закричала императрица.

– Нет, – отрезал Дурун. – Вашей дочери. Вы думаете, что я позволю обвести себя вокруг пальца? Разве не странно, что у нас не было других детей, которые могли бы заявить свои права на трон? Вас не удивляет, что мы так долго пытались зачать наследника, а вы забеременели всего один раз?

– В чем вы меня обвиняете? – выкрикнула Анаис. Ей было стыдно, что муж затрагивает такие вопросы в присутствии слуг. И она терзалась оттого, что теперь будет с ней и с Люцией.

– Я не могу иметь детей, жена, и никогда не мог! – Дурун словно выплюнул эти слова.