|
Мы согласились пойти вместе с этим отребьем лишь потому, что нам сказали про девчонку… То, что она будет здесь вместе с вами. — Кто сказал? — вцепился я в плечи мужчины. — Кто вас всех нанял?! Но тот, видимо, спохватился, что наболтал лишнего и, тяжело дыша, отвернулся. Больше, как ни старался, я не смог вытянуть из него ни слова. Тогда я повернулся и побрел назад. Но не успел сделать и пары шагов, как услышал сзади: — Э!.. Ты обещал… Я вздрогнул и замер, боясь оглянуться и увидеть глаза раненого. Что же я наделал, о чем я думал, когда пообещал пристрелить этого несчастного?! Ведь я не смогу, просто физически не смогу поднять руку на безоружного человека!.. — Ты обещал, — повторил он таким тоном, что у меня по коже побежали пресловутые мурашки, а ноги стали даже не ватными, а будто и вовсе отнялись. Мне очень хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать обвиняющего голоса умирающего, и быстро-быстро умчаться отсюда, но на таких ногах я не смог бы сделать ни шагу. И тут я услышал за спиной хруст веток и… выстрел. Оцепенение враз спало с меня, и я, сжав автомат, резко повернулся. От «свободовца», согнувшись и покачиваясь, медленно уходил зомби. В середине лба моего бывшего собеседника чернело маленькое отверстие. Не помню, как я вернулся к Сергею со Штейном. Ученый уже закончил бинтовать голову моему двоюродному брату. Серега внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. В его взгляде мелькнуло нечто похожее на жалость, или даже на нежность, чего ранее я не видел в этих глазах никогда. — Это сделал ты?.. — догадался я. Серега так же молча кивнул. Я кивнул в ответ. — Спасибо. — А потом встрепенулся: — И ты все слышал? — Да, — произнес наконец брат. — Так почему же мы тут сидим?! — замахал я руками. — Ты можешь идти? Сергей попытался сесть. Это у него вышло. Но подняться на ноги он даже не стал пробовать — видимо, чувствовал себя брат все-таки неважно — и снова опустился на землю. — Я вколол ему лекарство, — сказал Штейн, — но пока оно еще подействует!.. Полчаса как минимум полежать придется. А куда ты, собственно, собрался? — Как куда?!.. — от изумления я сам чуть не лег. — Спасать Анну, конечно! — Анну? Но ее же… Разве ее не убили?.. — забормотал ученый. Я чуть не задохнулся от услышанного и хотел уже выпалить Штейну все, что по этому поводу думаю, но вовремя сообразил, что он- то, в отличие от Сереги, не мог слышать мой разговор с раненым «свободовцем». Поэтому я быстро поведал ученому суть дела, но в результате услышал от него совсем не то, что ожидал. — Я, конечно, понимаю твой порыв, — смущенно опустив глаза, сказал Штейн, — но лезть в разворошенный улей — это же чистое самоубийство!.. И ведь жертва все равной будет напрасной. Если даже Анну еще не убили или она не умерла от полученных ран, то ее убьют обязательно. А попытка освобождения только спровоцирует «свободовцев» сделать это побыстрей, если они почему-то к тому времени не успеют этого сделать. — То есть ты предлагаешь сидеть, сложа руки?.. — Нет. Я предлагаю закончить то, ради чего мы сюда прибыли, — проникнуть в «Клин» и попытаться отправить вас домой. |
