|
— И куда он слетал? На Луну? — Ага, щас! Один виток вокруг Земли сделал. На Луну только американцы пока летали. — Почему американцы?.. — Я расстроился так, что глаза наполнились слезами. — По кочану! — рассердилась вдруг Анна. — Я тебе что, планетарий? Вот придем к ученым, у них все и выспросишь. А у нас пока и без Луны проблем хватает. Вон, блин, из тебя кровища хлещет, а ты на Луну собрался! — Где кровища? — испугался я, и, опустив глаза, увидел в куртке небольшую дырочку слева на боку, из которой пусть и не хлестала, но и впрямь текла кровь. В ушах у меня зашумело, перед глазами все поплыло и потемнело, и я понял, что умираю. Но я все-таки не умер. Когда я пришел в себя, возле меня копошился уже и Серега. Куртку они с Анной с меня сняли, штаны почему-то тоже, и я, приподняв голову, увидел, что у меня забинтовано правое бедро, а чуть ниже ребер слева крест-накрест пластырем прилеплен марлевый тампон с пятнышком крови посередине. — Ох!.. — сказал я. — Очнулся, герой? — подмигнул мне брат. — С почином тебя! И не с одним. — В каком смысле? — пробормотал я, кривясь от боли. Вообще-то больно было не очень — так, пощипывало немного. — Сколько во мне дырок? — Да дырка-то, по сути, всего одна, и то ерундовая — пуля в ноге лишь кожу пробила, да сразу под ней и застряла, достали без проблем. А на боку вообще царапина, по касательной прошло. — А почему ты сказал, что почин не один? — Потому что первое ранение — это раз, а первый убитый — это два. — Убитый? — рванулся я, но Сергей удержал меня за плечи и снова заставил лечь. — Так я все-таки убил этого Мурзилку?.. — Попал точно в лоб. И очень кстати; я не видел, что он жив, мог бы нарваться. Так что спасибо. А у меня вдруг опять потемнело в глазах, и я едва успел повернуть набок голову, как меня вырвало. Сергей отодвинул меня чуть в сторону, а девчонка что-то вколола мне в руку. Серега сказал: — Ничего, это по первости почти с каждым бывает. Но ты молодец, не ожидал. Мир перед глазами постепенно вернул четкость. Я не готов был пока думать об убитом мною сталкере — или кто он там был на самом деле, — а потому спросил: — Почему у меня такие легкие раны? Стреляли ведь метров с десяти-пятнадцати! — «Медуза», — кивнула на валяющийся рядом с моими окровавленными джинсами артефакт Анна. — Я же тебе не зря оставила его поносить. — Вот уж точно не зря… — пробормотал я. И воскликнул: — Постой! А почему я взлетел и болтался в воздухе?!.. — Ты умудрился вскочить в довольно редкую аномалию — «лифт». Одна из немногих совершенно безвредных и даже в чем-то прикольных. А для нас оказалась еще и полезной. Ты здорово отвлек своими акробатическим этюдами в невесомости этих гавриков. Иначе мы бы вряд ли так легко от них отделались. — А кто они вообще такие, эти… гаврики?.. — Между нами, девочками, мне это тоже интересно, — сдвинула брови Анна. — На вид — самые обычные бандиты. Но гложут меня почему-то большие сомнения… В основном, конечно, из-за этого Мурзилки. |
