|
Вскоре он издал радостный возглас и достал свернутую брезентовую сумку с инструментами. Затем он извлек оттуда же домкрат и выбрался наружу. — Сгружайте вещи, — велел он нам с Анной. — Ты что, решил снять колеса? — спросила девчонка. — Ну да. Не все, парочку. — Тогда вот что. Ты, Дядя Фёдор, займись разгрузкой, ты, Матрос, делай что задумал — мысль хорошая, а я дойду пока до ученых. Вдруг их там все-таки не окажется, или они не захотят иметь с нами дела — что же мы, зря будем туда-сюда эту груду вещей таскать? — Может, оставим их в джипе? — на всякий случай спросил я. — Ага! — фыркнула Анна. — И останемся опять ни с чем. Это Зона, не забывай. Здесь все, что плохо лежит, лежит недолго. Да и что хорошо — тоже. И потом, это теперь мои вещи. Надеюсь, ты помнишь, что вся добыча, как мы договаривались, принадлежит мне? А своими вещами я разбрасываться не привыкла. Я пожал плечами. Девчонка была права. Хозяин, как говорится, барин. — Да, и вот еще что, — сказала она. — Если ученые на месте, я сразу скажу им, что вы имеете отношение ко вчерашнему выбросу и хотите обсудить с ними его загадки. Надеюсь, их это заинтересует и они согласятся впустить нас. С этим тоже ни я, ни Серега спорить не стали. Анна перекинула через плечо ремень своей винтовки и направилась ко входу за ограждение. Мы же с братом занялись тем, что приказала нам наша белобрысая командирша. Сергей только-только снял второе колесо и опускал домкратом задний мост джипа на подставленный обрубок бревна, как девчонка уже вернулась. И не одна — сзади шел молодой черноволосый мужчина в необычном — такого я здесь ни у кого еще не видел — зеленовато-желтом комбинезоне. За собой незнакомец тянул за веревку, будто детские санки, большой лист железа с загнутыми краями. У меня хватило ума догадаться, что лист предназначался для наших вещей, чтобы уволочь их все разом, а не ходить десять раз туда-обратно. И это было хорошим знаком — значит, ученые согласились принять нас у себя. — Добрый день, — сказал мужчина, подойдя к нам. И представился: — Андрей Камнерухов. Можно просто Штейн. — Почему? — вырвалось у меня. — Институтское прозвище, — открыто и очень приятно улыбнулся тот. — «Штейн» — по-немецки «камень». — Точнее, «штайн», — поправил вдруг брат. Я почему-то раньше и не думал, что он знает немецкий. А ведь и впрямь должен знать, он же на фронте был разведчиком. — «Штейн» красивее звучит, — вновь улыбнулся мужчина. — Как скажете, — пожал плечами Сергей и протянул руку: — Сергей. Здесь получил «почетное звание» Матрос. Так и зовите. — Хорошо. Только предлагаю сразу на «ты». — Штейн пожал протянутую руку и повернулся ко мне. — Дядя Фёдор, — буркнул я. Не говорить же, в самом-то деле: «Фёдор. Можно просто — Дядя Фёдор». Вообще-то дурацкое, конечно, прозвище дала мне эта вреднючая девчонка! Однако Штейну оно почему-то понравилось. — О! — воскликнул он. — Как мило! А то вокруг одни Упыри, Вырвиглазы и прочая жуть. Он с чувством потряс мою руку, а затем без лишних разговоров подхватил пару ближайших рюкзаков и переложил их на свои «салазки». |
