|
— Но втроем против тридцати мы все равно ничего не сделаем!.. — помотала она головой. — Я уже не в счет… — буркнул я, но на меня никто даже не посмотрел. — Не думаю, чтобы остальные были крутыми профессионалами, — задумчиво сказал Сергей. — Тем не менее, — подал голос Штейн, — слишком опасно. Слишком мал шанс на успех. — Все равно нужно идти, — насупилась Анна. — На месте сориентируемся. — Она зыркнула на ученого обжигающим взглядом: — Ты, если боишься, можешь остаться. Хотя лишний ствол нам, конечно, не помешает. — Лишний ствол есть у меня! — дернулся я, но одновременно со мной заговорил и Штейн: — Дело не в страхе. Обидно погибнуть от безрассудной храбрости. По глупости, проще говоря. — Никто и не говорит о безрассудности, — сказал Сергей. — Я никому не позволю лезть на рожон. — Ты?! — девчонка ошпарила взглядом теперь и его. — По-моему, руковожу группой я. — Только не в бою, — жестко отрезал Серега. — У меня четыре года войны за плечами. Или будете в этой операции подчиняться мне, или ее не будет вовсе. Анна скрипнула зубами и промолчала. — Итак, — сказал брат и посмотрел на Штейна. — Ты идешь? — Да, — коротко ответил тот. — И я, — мотнул головой я. — Нет. Для тебя будет другое задание. Не только я, но и девчонка с ученым изумленно вылупились на Сергея. — Вездеход, — сказал он. — Его нельзя просто так бросить. Так что я покажу тебе сейчас, как обращаться с пулеметом, и ты будешь вертеть головой из люка на все триста шестьдесят градусов, пока мы не вернемся. И поливать огнем всех, кто сюда сунется. Я буду нечестен, если скажу, что обиделся. Наоборот, во мне взыграло некое подобие гордости. Все-таки задание и впрямь было ответственным. К тому же пулемет — это вещь; хотелось бы мне посмотреть на себя со стороны за пулеметной турелью! А еще я был очень благодарен Сереге за то, что он не сказал чего-нибудь вроде того, что он не хочет брать меня на операцию из-за того, что я буду только мешаться. Наверняка ведь об этом подумали все, но Сергей промолчал — промолчали и Анна со Штейном. Впрочем, Штейн не сказал бы ничего подобного в любом случае, я был в этом уверен. Серега провел со мной пулеметный ликбез, что, к моей гордости, не заняло много времени. Все-таки я не такой уж клинический идиот, как, полагаю, думала обо мне Анна. Затем брат велел Штейну надеть поверх комбинезона бронежилет и по-быстрому связал им с девчонкой маскировочные накидки из остатков сетки. — На рожон не лезть, — осмотрев свое войско, предупредил он. — Все делаем по моей команде. До вступления в бой старайтесь не шуметь и не разговаривать. Пользуемся условными знаками на пальцах, — показал он им эти знаки. — А теперь — Штейн следом за мной, замыкающая Анна — вперед, бегом марш!.. Я остался один. Сразу стало неуютно. Как и велел мне Серега, я завращал головой во все стороны. И мне стало казаться, что Зона тоже разглядывает меня из-за каждого деревца и куста множеством внимательных глаз. Прицеливаясь, оценивая меня как на прочность, так и на вкусовые качества. Поскольку впереди тянулось заболоченное русло бывшей речки, перейти которое незаметно и беззвучно вряд ли бы кто смог, больше внимания я отдавал боковым и заднему секторам обзора. |
