|
Боль то ли стала чуть тише, то ли я к ней уже попривык. — Лежи! Куда вскочил? — прикрикнул на меня Серега, но я отмахнулся, подошел к Штейну и взял у него ломик. — Не геройствуй, — проворчал брат. Но настаивать на том, чтобы я лег, не стал, сказал лишь: — Возьми уж тогда совковую лопату, будешь землю после лома откидывать. Он отобрал у меня ломик и пошел выбирать место для могилки. Остановился возле кустов, поплевал на ладони и начал, хэкая, долбить ломом землю. Мы со Штейном направились к нему и тоже стали копать. Хоть почва оказалась и довольно мягкой, копали мы долго — думаю, не меньше часа. Что удивительно, тяжелый физический труд пошел мне на пользу — теперь больше болели мышцы рук, которые, говоря откровенно, отвыкли работать подобным образом. Да что там отвыкли — они, почитай, за все мои девятнадцать лет ни разу так интенсивно и долго не трудились. Выкопав могилу, мы подошли к Анне, которая что-то делала с двумя палками, которые, видимо, только что вырубила. Приглядевшись, я увидел, что она связывает их проволокой в виде креста. Более короткая палка была стесана посередине и там, на белом ровном дереве, виднелось уже вырезанное ножом: «Вентилятор». Только тогда до меня дошло, что Анна и делала не что иное, как крест для могилки. — Зачем крест? — вырвалось у меня. — Лучше бы звездочку!.. — Нарисуй ее себе на… — буркнула девчонка, не закончив, впрочем, начатой фразы. — Дядя Фёдор, не мешай, — дотронулся до моего плеча Штейн. — Она все правильно делает. Я решил не спорить. Не столько потому, что признал их правоту, сколько из-за того, что понял: звезду из палок все равно не сделаешь, а оставлять могилу безо всего тоже было бы как-то не по-людски. Серега забрался в кузов и вынес оттуда окровавленное тело Вентилятора. Я посмотрел на своего земляка с искренней жалостью. Это на самом деле был уже мужчина в годах — довольно крупный, с мясистым носом, с начинающими редеть темными, зачесанными назад волосами. А ведь на самом-то деле он моложе меня, подумал вдруг я. Мысль же, пришедшая следом, и вовсе заставила меня вздрогнуть: этот мужчина вполне мог быть моим сыном!.. Признаюсь, кожа у меня мгновенно покрылась мурашками. Мне вспомнилось, что Анна называла его настоящую фамилию, но она давно вылетела у меня из головы. Впрочем, если бы это была моя фамилия, я бы сей факт, конечно, запомнил. Тем не менее я спросил, превозмогая свою неприязнь: — Ань, как, ты говорила, его фамилия?.. — В Зоне фамилии ни к чему, — буркнула девушка. — И все же, — настойчиво попросил я. — Чеботарев. Михаил Чеботарев. Но здесь он навсегда останется Вентилятором. У меня слегка отлегло от души. Впрочем, мне тут же стало за это стыдно. Ведь мой земляк из будущего все равно был чьим-то сыном, а может, он и сам был чьим-то отцом… Да и вообще, он был человеком — хорошим человеком, если верить Анне. А почему мне ей, собственно, не верить? То, что мы с ней питали друг к другу неприязнь, по большому-то счету ничего ведь в ней не меняло. — Пусть земля будет ему пухом, — выдавил я, удивляясь себе все больше и больше. Ничего подобного раньше я ни за что бы и не подумал сказать. — Погоди, еще не закопали, — сказала Анна. |
