|
Вместо ответа гном только хмыкнул. - И прошу вас, господин Ильвис, проследите, чтоб ваши люди не издевались над пленным. Старик все-таки… Гном недовольно поморщился: - Как лазутчиком к нам пробираться, так возраст ему не помеха, а как расплачиваться за грешки, так он уж и старик. Ладно, господин Генрих, ради вас мы не тронем негодяя. У, попался бы ты нам без господина Генриха! - гном погрозил бесчувственному телу Эйвинда кулаком. Сундри и четверо гномов легко подхватили Эйвинда из Норддерфера на руки и поволокли с кладбища, точно мешок. Иногда гномы умышленно опускали руки пониже, и тогда пленник ударялся спиной о камни или землю. Но с этим Генрих поделать ничего не мог: древнерожденные так ненавидели зеленошкурых карликов, что, естественно, вымещали злобу на любом их союзнике.
Глава XXVIII ОСТАТЬСЯ, ЧТОБЫ УМЕРЕТЬ
Господин Герой, - услышал Генрих слабый шепот со стороны склепа Марты Винкельхофер. - Простите, что тревожу вас, но не могли бы вы подойти ко мне? Это я, Плюнькис. Прихрамывая, осторожно переступая через раненых, Генрих приблизился к старичку. - Я здесь, Плюнькис. Ты хочешь мне что-то сказать? Глюм лежал на голой земле, но под голову кто-то подложил ему свернутый плащ. Длинная кольчуга Плюнькиса превратилась в настоящие лохмотья. Ее тоже сняли, и она лежала рядом. - Вы ранены, - вздохнул Генрих, рассматривая пропитавшуюся кровью повязку на груди Плюнькиса. - Я могу вам чем-то помочь? Позвать врачей? - Нет, нет, спасибо вам, господин Генрих. Наши милые санитарки меня уже осмотрели и раны перевязали… Вы очень добрый человек, хороший… Не морщитесь, прошу вас. Я старик, я многое повидал в жизни и знаю, что говорю. Вы еще очень молоды, совсем мальчик, но у вас большое храброе сердце. Я очень горжусь, что жил с вами в одно время, в одном городе и даже в одном доме. Вы не устали слушать меня? Извините, если я своей стариковской болтовней отвлекаю вас от важных дел… - Что вы такое говорите, господин Плюнькис! Мне совсем не утомительно вас слушать. Битва окончена* дел у меня пока нет, а сидеть рядом с вами мне приятно. Я видел, как вы сражались, - вы были одним из лучших в этом бою. - Вы так думаете? - глаза Плюнькиса радостно блеснули. - Если бы вы только знали, как приятно услышать это из ваших уст. Выходит… выходит, я еще хоть на что-то сгодился, хотя и старик стариком? Не опозорился, сражаясь рядом с Генрихом Шпицем фон Грюльдштадтом, Владетелем Волшебного Меча и Доспехов Героя, рыцарем короля божией милостию Реберика Восьмого? - Старик произнес полный титул Генриха с подчеркнутым удовольствием. - Вы держались молодцом, - Генрих подбадривающе улыбнулся. - А ведь я никогда раньше ни с кем не дрался и, честно признаюсь, всегда был трусоват. Но рядом с вами… Рядом с вами, господин Генрих, даже заяц почувствовал бы себя львом. Как хорошо, что вы были рядом с древнерожденными… А теперь вы сидите рядом с не известным никому стариком… - Что вы, господин Плюнькис!… - Не говорите ничего, господин Генрих, я ведь понимаю, что, кроме нескольких древнерожденных, в Регенсдорфе никто не знает, что на свете живет глюм Плюнькис. А вы не брезгуете, тратите на меня свое драгоценное время. Какой вы все-таки молодец, господин Генрих. Другой на вашем месте и не посмотрел бы в сторону безвестного глюма. Люди даже в Малом Мидгарде не сильно жалуют вниманием древнерожденных. Спасибо вам. И вашим родителям спасибо - такого молодца воспитали! - старичок внезапно застонал и приложил руку к груди. - Ах, что-то сердце схватило. Старость не радость… Генрих поспешно стащил с себя плащ оборотня, накрыл им глюма. - Ну вы и выдумали - старость! Да вы сражались таким героем, что никому и в голову не придет назвать вас стариком, - Генрих улыбнулся. |
