— А ты, дядя, занимайся своими собственными делами! — огрызнулся Баран.

— Именно это я и делаю.

— А мне кажется, что ты лезешь в наши дела! — И Баран свободной рукой вытащил из кармана свой нож.

— Вы только что взяли кое-что из багажника машины. Это мое! — проговорил господин властным голосом.

— Щас! Разбежался! Спешу и падаю! — Баран щелчком раскрыл нож и набычился. — А ну, дядя, отойди с дороги!

Господин повернулся к своей мрачной спутнице:

— Эльвира, поговори с молодыми людьми!

— Ехал грека через реку, — проговорила девица и шагнула навстречу Барану.

— Чего?! — переспросил тот и на всякий случай поудобнее перехватил нож.

— Видит грека — в реке рак! — продолжила девица, и вдруг по-балетному вскинула ногу, чуть заметно повела ею — и непостижимым образом выбила нож из руки Барана.

Тот чертыхнулся, потряс ушибленной рукой, метнулся навстречу девице, но та новым балетным па вскинула другую ногу и легко ткнула Барана в грудь.

Баран закашлялся, согнулся пополам, хватая воздух открытым ртом.

Слегка отдышавшись, он нашел взглядом своего напарника и прохрипел:

— А ты что стоишь? Сделай что-нибудь!

Паук, который до сих пор не принимал участия в боевых действиях и только удивленно наблюдал за ними, кинулся на помощь, размахивая руками, как мельница крыльями. Но балетная девица встретила его легким пинком, от которого Паук волчком завертелся на месте и только чудом удержался на ногах.

Девица снова повернулась к Барану и протянула руки:

— Сунул грека в реку руку…

Баран попятился, но девица нагнала его одним танцевальным шагом и продолжила:

— Рак за руку греку цап! — с этими словами она попыталась выхватить у него пакет.

Но на этот раз Баран сумел опередить ее и бросил пакет своему напарнику.

Тот кинулся к пакету, но тут произошло нечто неожиданное: между ним и Бараном возник Павел, про которого все благополучно забыли, и на лету подхватил пакет, как в детской игре в собачки.

— Это еще что за грека? — удивленно протянула девица и шагнула к Павлу.

Но в это время произошло еще одно неожиданное событие.

Рядом с угнанной «Хондой» появилась уборщица — та самая, в черном платке, она распахнула дверцу машины, вскочила за руль и с места рванула машину к выходу с парковки.

Проезжая мимо Павла, таинственная уборщица распахнула дверцу и выкрикнула:

— Садись, быстро!

Павел, к которому в это время приближалась боевая девица, не раздумывая, прыгнул на сиденье и захлопнул за собой дверцу.

Машина взревела мотором, обогнула с трудом отскочившего Барана и помчалась к выходу.

Меньше чем через минуту она вылетела на улицу.

Только теперь Павел опомнился и повернулся к своей спасительнице:

— А ты вообще кто?

— А тебе не все равно? — Та покосилась на него, одной рукой разматывая платок. — Можешь называть меня Клавой. Я вообще-то не хотела тебя спасать, но вот она… — Клава кивнула на заднее сиденье. — Она почему-то за тебя попросила, а я ей многим обязана…

Павел обернулся, чтобы понять, о ком говорит.

На заднем сиденье появилась его жена, которая до сих пор пряталась, лежа на этом сиденье.

— Ты?! — пролепетал Павел. — Ты как здесь оказалась?

— Неправильный вопрос, — отозвалась Мила. — И вообще-то могу ответить тебе популярной фразой из второсортных сериалов: вопросы здесь задаю я!

Она покачала головой и добавила:

— И вопросов у меня к тебе много… очень много! Но только я, пожалуй, задам их тебе чуть позже, в более подходящем месте и в более подходящей обстановке!

— Я тебе помогу! — проговорила Клава, кровожадно сверкнув глазами.