— Угу, — задумчиво протянула Мила, — а у тебя только руки искусаны или еще что-то есть?

— Еще бок. — Павел отвел глаза и поморщился.

Тут дверь палаты с грохотом распахнулась и вбежала Таисья. В руках у нее был пакет сока, бутылка минеральной воды и булочки в бумажном пакете.

— Пашенька, сейчас покушаем! — она отпихнула Милу плечом и склонилась над братом.

Мила пожала плечами и пошла к выходу из палаты — она хотела найти хоть кого-то из медиков.

— Ты не расстраивайся так, девушка, — сказал разговорчивый мужик у входа, — твоему еще, можно сказать, повезло. Вот сосед его, который с ним был, тот совсем никакой, объели его собачки знатно. Самое нужное отчекрыжили.

— Да неужели? — ужаснулась Мила.

— Ну да, нос и уши. А ты что подумала, девушка?

Мила только отмахнулась, ее взгляд был устремлен на человека, лежащего у стены. Лицо и голову его покрывала повязка, из-под которой торчал только рот. Губы непрерывно шевелились, и низкий голос монотонно гудел:

— Отдай клинок, отдай клинок, он мой, он мой…

— Доктор сказал — это бред у него такой, — пояснил мужик.

Мила узнала этот низкий голос. Ну да, вот что случилось из-за того, что она подменила ключ в шкатулке. И она ни о чем не жалеет.

Однако с Павлом надо что-то решать.

Она вышла в коридор и тут же едва не столкнулась с сутулым человеком лет сорока. Одет он был в неброскую серую куртку, на лбу у него были залысины и смотрел он на Милу глазами печального кокер-спаниеля.

— Вы? — спросили они друг друга хором и засмеялись.

Точнее, засмеялась одна Мила, а капитан Супников — а это был именно он — только искривил немного угол рта, это у него означало улыбку.

— А что вы тут делаете? — спросила Мила по инерции, но тотчас все поняла.

— Расследую дело, — вздохнул Супников, — вот пришел к потерпевшему, которого объявили умершим, а он живой. Как вы можете это объяснить, Милиция Владимировна?

— Вот если еще раз назовете меня этим именем… — зловеще начала Мила.

— Виноват! — тут же перебил он. — Так что с вашим мужем? Вы же опознали труп…

— А вы у него и спросите, — рассердилась Мила, — а опознала я только кольцо. А вот, кстати, и сестрица его идет, которая его опознала, и меня еще обвиняла, что я его убила. Принесли его домой, оказался он живой! Что скажешь на это, а?

Таисья, выскочившая в коридор, тут же была принята в сильные руки капитана Супникова, а Мила принялась искать хоть какого-нибудь врача. И он нашелся — замотанный дежурный врач, который как раз и оказался лечащим Павла.

— Что вам сказать, — начал он, окинув Милу взглядом и отчего-то печально вздохнув, — положение у вашего мужа не очень тяжелое, рану на боку мы зашили, руки в свое время заживут, инфекцию остановили антибиотиками…

— Доктор, так ему можно на выписку? — спросила подскочившая Таисья.

Волосы ее были растрепаны, глаза горели хищным огнем, так что Мила даже слегка забеспокоилась о здоровье капитана Супникова.

— Ну, можно, конечно… — доктор отвернулся от Таисьи и разговаривал исключительно с Милой, — только имейте в виду. Вам нужно будет возить его на перевязки, а потом — на уколы.

— Какие уколы?

— От бешенства. А вы как думали? Собаки бродячие, непривитые. По протоколу полагаются шестьдесят уколов.

— И сколько это будет продолжаться? — снова влезла Таисья.