— Что?! На дрова? Клинок флибустьера — на дрова? Ну, тогда и правда — всему конец!

И снова проснулась Мила от телефонной мелодии из старого фильма «Фантомас» — стало быть, звонит кто-то незнакомый.

Ох, как не любила она так просыпаться! Сегодня наконец выходной, можно спокойно выспаться и отдохнуть, и не надо вскакивать ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак, чтобы муж просыпался, когда по квартире гуляет дивный запах свежезаваренного кофе и на плите аппетитно скворчат блинчики…

Сама она предпочитала блинчики с творогом, но муж ел только с мясом. И никаких полуфабрикатов не признавал. Вот непременно сама тесто заведи, сама фарш протуши, сама блинчики пожарь. Тогда и будет вкусно.

И она старалась как могла, крутилась на кухне, напевая, да еще успевала кое-что набросать на лицо, чтобы муж спросонья не увидел ее распустехой. И вот зачем она это делала? Как выяснилось, муж совершенно ее стараний не ценил, считал это в порядке вещей. Сколько времени зря потратила…

Тут Мила осознала, что телефон все звонит и звонит. Номер был незнакомый, но отчего-то она решила ответить.

— Это Рожкова? — спросил женский голос.

И хоть он был неофициальным, но Мила сразу поняла, что ничего хорошего ей не сообщат.

— Мила Рожкова? — повторил голос. — Слушайте, не молчите уже, отвечайте, вы это или не вы.

— Да, это я, — спросонья хрипло ответила Мила. — А кто вы и чего вы хотите?

— Я — ничего от вас не хочу! — рассердилась женщина. — Это больной хочет! Хочет, чтобы вы его навестили!

— Больной? Какой больной? — Как-то до Милы с утра плохо все доходило.

— Больной Рожков Павел, — отчеканила женщина, — лежит у нас в Екатерининской больнице в хирургии.

— А что с ним? — Наконец с Милы слетел сон.

— Искусан дикими животными. — Добившись от Милы внимания, женщина успокоилась и заговорила равнодушно.

— Что? — Мила вскочила с кровати. — Почему дикими? Он что — в лесу был?

— Почему в лесу? Бродячие собаки его покусали, — по-свойски объяснила тетя, — а они еще хуже диких, потому как человека не боятся. В общем, придешь к нему?

— Приду…

— Значит, Екатерининская больница, вторая хирургия, пятая палата. Пропуск к нему выписан!

Покусан дикими собаками! Мила только вздохнула. Да, выходные начинаются весело.

Выйдя из душа, она услышала, что звонят в дверь. А потом стукнули ногой, и Клавин голос заорал:

— Милка, открывай, хватит спать!

Клава стояла на пороге полностью одетая, с новеньким чемоданом у ног.

— Ты чего это?

— Уезжаю я. — Клава говорила теперь совершенно другим голосом, и повадки были другие — приличнее, что ли.

— Куда? На море теплое?

— Да нет, пока домой… Эти двое отморозков теперь меня не достанут, а там Борис в больнице… Бабку проведаю, денег ей оставлю и соседке поручу, чтобы присматривала…

Она вздохнула и продолжила:

— Опять же Лешка… они его в мастерской заперли на двое суток, он там чуть совсем с катушек не сошел. А ведь я его втянула в такое дело… С Борисом деньгами поделюсь, и вот еще что, это тебе. — Она протянула увесистую пачку долларов.

— Да мне-то за что?

— Бери, пригодятся…

Клава сунула Миле еще ключи от Витькиной квартиры и вкатила чемодан в подъехавший лифт.

Екатерининская больница оказалась целым комплексом зданий, так что Мила долго искала корпус с хирургией, да еще и хирургии оказалось три, так что когда Мила наконец добралась до нужного отделения, прошло много времени.