Кузина упивалась подробностями, расцветая в восторге, и когда Элейна закончила, всплеснула руками, как ребенок на кукольном представлении.

– А потом что?

– А потом все, – сказала Элейна. – Я пришла назад, отдохнула, как смогла, и вернулась к обычной жизни.

– Повезло, что они тебя не раскрыли.

– Да с чего бы? Мы не коротаем вечера в одной компании. А если они видели меня на каком-нибудь мероприятии, то там я вряд ли была похожа на полуутопленницу.

– Смытые тени не изменят твоего разреза глаз, – сказав это, Теддан подсела ближе и взяла Элейну за руку. Голос упал до шепота: – Ты беременна?

– Нет, – сказала Элейна. – То есть, по-моему, нет. Неподходящие дни.

– Это еще ничего не значит, – сказала Теддан. – Мать говорила, что клала в свою постель отца всегда только за день до того, как пойдет кровь, – и вот они мы, шестеро.

– Может, в другое время она клала в постель кого-то еще, – сказала Элейна.

Теддан заразительно захохотала:

– А ты, я смотрю, в настроении. Вон какая бесстыдная.

Элейна почувствовала, как по шее растекается румянец.

– Что еще ты про него знаешь? – спросила Теддан. – Только не отговаривайся, будто не интересовалась его жизнью.

– Все равно ничего не выйдет. Нам выпало радостное мгновение, и теперь оно прошло.

– Это не ответ.

– Ну, может, немножко понаводила справки. Просто удостовериться, что в дальнейшем мне оно не аукнется.

– И?

– Он старший сын купеческого семейства. Дома Лефт.

– Будущее твоему бастарду светит всяко повеселей, чем сынку торговца шерстью. Уже неплохо.

– Его семья торгует сахаром, пряностями и квасцами. Отец его Маннон, мать – Генна. Ее брат Роббсон тоже в числе домочадцев. И есть младший сын по имени Вэжж или Вэшш. Запись смазалась.

– Вспоминаешь его.

– Да как-то странно. Как когда была маленькая, только потеряла молочные зубы. Помнишь, на что это было похоже? Больно, но вместе с тем притягательно. Оглядываюсь назад, и мне не то чтобы очень хочется все повторить, но и не сказать, что совсем неохота. Я просто размышляю об этом, а все остальное немного… – Она развела руками, не в силах подобрать недостающих слов.

– Он не покорил твоего сердца? Так и нельзя вручать сердце первому парню, с которым переспала. Первый нужен как пробный образец. Иначе где справедливость?

Подначка не подействовала на Элейну.

– Дело не в том. От этого, мне кажется, ничего бы не изменилось. Да в общем ничего не изменилось и так. Но среди повседневных дел, учебы, пикников в саду и частных приемов есть что-то, что… на меня не так тяжело давят обязанности, когда я могу просто постоять и вспомнить, что со мной было. Я читаю книгу о природе богов, а думаю о его постели.

– Воспоминания – это прекрасно, – молвила Теддан. – Вдобавок расстаться с ними тебя никто не заставит.

Элейна нахмурилась. Улыбочка Теддан стала натянутой, малость одеревенелой. Перемена была едва заметна. Волосы на загривке Элейны зашевелились.

– Что такое?

Теддан покачала головой и откинулась на диван:

– Ничего, Элли. Ничего такого, чего не следовало ожидать.

– Что с тобой было?

Теддан пожала плечами.

– Привели в служебную приемную магистратов. Всю ночь меня развлекали молодые очаровательные стражники. Они же по доброте послали весть отцу, за мной выслали карету и отвезли домой.