Руа на цыпочках приблизилась к горе трупов синих ведьм. Они походили на кукол, которых выбросили, скинули в кучу. Тела были покрыты ожогами и шрамами. Каждой на лбу вырезали один и тот же мхенбикский символ: сурааш. Руа вздрогнула, вглядываясь в лицо ведьмы, лежавшей ближе к ней. Каштановые волосы коротко побриты, длинные, красивые, темные ресницы выделялись на испещеренном шрамами лице.

– Мы должны унести их отсюда. Всех, – прошептала Руа, обернувшись к Ренвику. Тот рылся в кипе бумаг, освещая стол факелом. Он поглядел на нее, и его взгляд смягчился.

– Согласен.

Руа была благодарна ему – иначе ей бы пришлось тащить этих мертвых ведьм по винтовым лестницам самой. Она никак не могла оставить их здесь: тут было слишком холодно, и, хотя тела ведьм не разлагались, их души смерзались с ними, оставаясь прикованными к подвалу навеки.

Она обернулась, чтобы еще раз взглянуть на ту ведьму с темными ресницами.

Ее веки были подняты.

* * *

Руа уставилась в сияющие голубые глаза, блуждавшие по ее телу. Крик застрял в горле, когда ведьма улыбнулась.

– Бегите! – закричала Руа и уронила свечу, когда заметила, как груда тел в углу ожила.

Визг и рычание ведьм были жуткими, ни одно животное не было способно на такое. Фейри бросились по коридору, орда сурааш дышала им в спину. Бри подталкивала Руа вперед, Тадор прикрывал их сзади. Неожиданно перед Ренвиком выпрыгнула визжащая синяя ведьма.

Вся группа замерла. Ведьма, прикованная к стене, высвободилась и повалила короля на пол, горящий факел вылетел у Ренвика из рук и покатился к деревянной двери. Полыхающие голубым пальцы ведьмы вцепились в его лицо, она кричала, пока Ренвик пытался вытащить меч.

– Ведьмоубийца! – шипела сурааш на мхенбике. Голос ее походил на хрип и рык раненого волка. Руа подумала, может, эта ведьма знает Ренвика? А не пытал ли он ее сам? Заслужил ли он месть? Она не могла представить, как он получил свое прозвище. Но даже несмотря на жестокий нрав Ренвика, Руа не верила, что слухи о том, будто он убивал ведьм лишь забавы ради, – правда.

– Руа! – прошипела Бри, выводя ее из оцепенения. Стражница сняла с пояса два кинжала, и Руа обругала себя за то, что не вспомнила о Бессмертном клинке раньше – слишком глубоко увязла в мыслях. И она наконец вытащила меч из ножен.

Холодная металлическая рукоять мгновенно согрелась в руке, клинок засиял белым, словно благодарил Руа, и она почувствовала, как сила наполняет тело. В центре груди появилась точка, она тянула ее и поднимала, заставляла заглянуть глубже. Про себя Руа прошептала мечу свои желания, и Клинок повиновался. Рука Руа рассекла воздух и перерезала ведьме горло. Кровь лилась на лицо Ренвика, пока он отпихивал от себя проклятую ведьму.

Дверь слева от них охватило пламя – факел Ренвика валялся у ее основания, подпитывая огонь. Коридор начал заполнять дым, Руа закашлялась, но Тадор рявкнул на нее:

– Давай, мне бы пригодился твой меч сейчас!

Действительно, позади Бри и Тадор вместе с двумя солдатами пытались отбиться от синих ведьм. Над телом третьего склонилась ведьма, ее рот и светящиеся голубым пальцы были в крови. Руа в ужасе глянула на разорванное горло северянина и вновь посмотрела на ведьму – она что-то жевала. Руа затошнило: ведьма, подгоняемая проклятием Валорна, жаждала крови, она разорвала чужое горло зубами.

Бессмертный клинок пел для Руа, умоляя использовать его снова. Она с силой взмахнула им, и голова ведьмы подлетела вверх. Руа рубила клинком направо и налево, с каждым взмахом огонь разгорался все ярче, и она не останавливалась, пока все синие ведьмы не упали на пол замертво. Руа вспомнила о том ужасе, что охватил ее, когда стражники Хеннена Востемура собирались отрубить ей голову. Эти же ведьмы не боялись умереть – проклятие Валорна подавляло их волю и лишало чувств.