– Почему все называют тебя Ведьмоубийцей? – прошептала Руа. Казалось, ответ был очевиден, но мысль о том, что Ренвик убивает ведьм… что-то тут не сходилось.

– Мне дали это прозвище. – Ренвик не отрывал взгляда от горизонта.

Руа подозревала, что знает ответ на следующий вопрос, но все же продолжила:

– Кто его тебе дал?

– Мой дядя, – подтвердил ее мысли Ренвик. – Я проводил зимы в Мурренейре. Отец посылал меня сюда, чтобы я работал на Валорна.

Руа сглотнула, грудь словно взяли в тиски.

– И что это была за работа?

– Думаю, ты знаешь. – Ренвик посмотрел на нее.

– Ты пытал ведьм для своего дяди.

Это был не вопрос.

– Я делал то, что должен был, иначе бы не выжил. – Голос Ренвика был острее ножа. – На моих руках так много крови, что мне ее никогда не отмыть.

– В этом мы похожи.

Руа наконец посмотрела на Ренвика. Одного взгляда в эти глаза хватило, и она почувствовала, словно ее вновь с силой швырнуло о сани, рванувшие с места. Он совершал ужасные поступки, но продолжал уверенно идти вперед и казался целым. Сердце Руа сжалось. Как бы она хотела быть такой же сильной!

– Как так вышло, что это тебя не сломило?

Глаза Ренвика потемнели, он посмотрел Руа в лицо.

– А ты думаешь, я не сломлен? – Его плечи напряглись. – Я не очень хороший человек, Руа. – Ее имя, произнесенное его низким голосом, отозвалось эхом в ее сознании. – Во мне осталось что-то хорошее, но и то – это всего лишь крохи, разбросанные по углам.

Глаза Руа заблестели – и здесь они были похожи. Она была уверена, что на дне ее души зарыты осколки добра, но они были так далеко внизу, похороненные глубже, чем Мурренейр под толщей льда.

– Дворец станет прекрасным домом для тебя. – Руа оглянулась на котлован, вырубленный в мерзлой земле. Хотя она и не могла представить Ренвика в замке, усыпанном розами.

– Когда-нибудь… может быть, – ответил он и посмотрел на горы камня. Руа прокрутила его слова в голове. Может быть, счастье было слишком далеко от Ренвика, чтобы он мог его почувствовать? Может, у них внутри было слишком много осколков, чтобы когда-нибудь их можно было собрать воедино?

Когда солнце скрылось за тяжелыми облаками, она подумала: может ли между ними двумя быть достаточно общего, чтобы однажды из их осколков явилось что-то целое?

* * *

Пронзительные крики эхом отражались от обугленных стен. Ведьма вылетела из темноты и вцепилась в того, кто оказался рядом. Она была дикой, безумной и свободной. Руа переполнял не только ужас – нет, это была еще и зависть. Как приятно, наверное, выцарапывать глаза у своих врагов? Клинок кричал ей: «Используй меня», словно разыгравшийся малыш. Лицо, над которым корчилась ведьма, было расплывчатым, но теперь изменилось. И Руа поняла, на кого смотрит: острые скулы, пепельно-русые волосы и пронзительные зеленые глаза. Клинок закричал громче: «Возьми меня и спаси его». Но она не хотела спасать Ведьмоубийцу. Творцы Судеб хотели вернуть должок – пришло время ему заплатить за свои преступления. Руа не хотела прикасаться к рукояти клинка.

Она подавила вопль, когда ведьма подняла кинжал высоко над Ведьмоубийцей. Его зеленые глаза округлились и уставились на нее, рука потянулась к ней, но ведьма вонзила нож в его грудь. Пронзительный крик умирающего оглушил Руа.

Неожиданно ее глаза распахнулись, сердце ударилось о ребра, и она сделала глоток ледяного воздуха. Крики ветра за стенками палатки были так похожи на крик из сна, что ей пришлось закрыть руками уши. Но это был просто ветер.