Она уперлась в сук сапогом и отломила ветку от ствола, затем переломила через колено и бросила палки в кострище. Она делала это снова и снова, пока Ренвик дрожащими руками пытался высечь иску из кремня на кучку хвороста. Появление первой вырвало из груди Руа долго сдерживаемый вздох. Скорее всего, они все же смогут пережить последствия ее недавней ошибки.

Теперь, когда их не бил ледяной ветер, тело Руа трясло в болезненных спазмах. Восстановление после переохлаждения будет малоприятным. Если бы она была ведьмой, вряд ли пережила бы падение. И Руа впервые почувствовала благодарность за то, что она – фейри. Возможно, это спасло ей жизнь.

Когда она сложила достаточно поленьев в костер, то стряхнула с себя мокрые сапоги. Схватившись за застежку мантии, посмотрела на Ренвика и сказала:

– Раздевайся. – А затем стянула тунику через голову.

Настойчивость в ее голосе заставила его улыбнуться.

– Никогда не думал, что услышу от тебя нечто подобное, – усмехнулся Ренвик и повесил свою мантию на выступ.

– То, что ты сейчас дразнишь меня, означает, что ты не так уж замерз. А вот я – да, – прорычала Руа, засунув большие пальцы в брюки.

Ренвик скользнул взглядом по ее полуобнаженному телу – даже несмотря на то, что его била дрожь, в глазах загорелось желание. Он присел, схватил с пола одеяло и встряхнул. Подойдя к Руа, он обернул его вокруг ее плеч и кивнул на костер:

– Давай, грейся.

Ветхая ткань терлась о ее исцарапанную кожу.

– Снимай свою одежду и иди ко мне греться, иначе ты умрешь. Сейчас же, – приказала Руа. Она не хотела позволить им обоим умереть из-за его напускной скромности. Губы Ренвика все еще были синими, руки дрожали, хотя казались довольно подвижными. К ночи от холода он околеет.

Ренвик усмехнулся и кивнул, а Руа легла на тонкую подстилку у костра. Жар пламени обжигал кожу, и она чувствовала, словно миллион крошечных иголок вонзились в нее одновременно. Она зажмурилась, когда тепло коснулась лица. Ее охватила усталость, и тело расслабилось после бесконечных спазмов.

Внезапно сквозь полудрему она почувствовала, как прохладное тело прижалось к спине, а затем сверху ее накрыли еще одним одеялом. Мускулистая рука Ренвика обхватила ее талию и притянула к себе, его нос и губы зарылись в ее волосы и уткнулись в шею. Он глубоко, сонно вздохнул. Руа почувствовала, что его мышцы ожили, как и ее, – их оживило ее тепло. Разум был слишком далеко, чтобы понять, что это значит, а вся энергия была направлена на то, чтобы согреться и остаться в живых.

– Прости, что чуть не убила тебя, – прошептала Руа в темноту. На мгновение она засомневалась, произнесла ли это вслух или же только подумала.

Теплое дыхание защекотало шею.

– Почему-то у меня такое чувство, что ты еще не раз извинишься передо мной.

Она прижалась спиной к его теплому телу и наконец-то провалилась в сон.

* * *

Она стояла на коленях на полу в Друнехане, ее брюки пропитались кровью. Она в ужасе смотрела на толпу, высматривая в ней своего спасителя. Но вместо северных фейри Хеннена Востемура, увидела тех, кто был на ее дне рождения. Они держали в руках подарки и улыбались, пока она дрожала, ожидая, когда меч рухнет на нее и отрубит голову. Им было все равно, что она вот-вот умрет. Они просто улыбались и смотрели, когда она почувствовала за спиной свист клинка.

– Руа, – тепло проговорил чей-то голос, чьи-то руки обхватили ее живот.

Грудь Руа вздымалась, в горле першило.

– Это был сон, – прошептал Ренвик, прикоснувшись губами к ее уху. Большим пальцем он лениво обвел ее пупок.

Утренний свет пробивался сквозь трещины в скале. Моргнув, Руа пришла в себя.