Сквозь вихрь ледяного ветра до нее донесся голос Ренвика:

– Не сходи с тропы!

Руа прищурилась от яркого света, продолжая шагать по щиколотку в снегу вдоль тропы. Орлы-близнецы шли в мрачном молчании: удрученные лица, снег, налипший на одежду. От стражников веяло таким холодом, что от него мерзли даже ледяные скалы. Они проделали весь этот путь напрасно.

– Край вон там, – предупредил Ренвик, указывая на сугробы. – Остальное – просто снежная пыль и лед. Пропасть ближе, чем кажется.

– Я в порядке, – прошипела Руа, от ледяного воздуха у нее опять заныли зубы.

Ренвик протопал к ней, бормоча проклятия, и, оказавшись рядом, прорычал:

– Хватит шататься по краю обрыва.

– Теперь ты будешь указывать, куда мне идти? – Руа насупилась и попыталась пройти мимо Ренвика по дуге, еще ближе к краю, но он вновь оказался перед ней.

Ренвик мог бы схватить ее и притянуть к себе, но не сделал этого. Он просто стоял и хмурился.

– Я знаю, ты злишься из-за книги, но мы разберемся с этим позже. А сейчас, пожалуйста, пока мое сердце не остановилось от ужаса, возвращайся на тропу. – Голос короля был глубоким и хриплым.

Руа сузила глаза и посмотрела на него.

– Я тебе не слуга, Ведьмоубийца.

Его лицо дернулось, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут в холодном воздухе раздался треск.

Прежде чем Руа поняла, что происходит, земля провалилась под ногами. Огромные, полные страха глаза – последнее, что она увидела перед падением. Грохот движущегося снега и треск льда были оглушительными. Бри выкрикнула ее имя, когда мощная лавина забрала Руа с собой.

Каждый раз, когда ей казалось, что падение закончилось, новая волна снега накатывалась на нее, врезалась и толкала дальше вниз. Руа кувыркалась, словно ее катили в бочке, ударяясь головой о грубый, обжигающий снег. Ветки трещали, запах сосновых иголок витал над ней. Она вспомнила, что там – за ледяными скалами. Если лавина ударит ее об дерево, это будет смертельно. Руа с силой вытолкнула из себя красную магию и посылала ее во всех направлениях, пытаясь удержать стену снега подальше от себя. Она старалась создать вокруг безопасный кокон, но не могла удержать этот образ в сознании – перед глазами все беспрестанно кружилось. Наконец тяжесть меча утащила ее глубоко под снег.

Рев в ушах внезапно утих, оставив после себя звенящую тишину. Руа не была уверена, движется она еще или нет. После того как стихия швыряла ее, словно тряпичную куклу, перед глазами стояла белая пелена. И Руа не представляла, в какую сторону нужно ползти, чтобы выбраться. Снег гасил все ощущения и звуки, и она не знала, ранена или нет. Даже если все конечности были сломаны – она не могла понять. Но несмотря на то, что ее погребло под снегом, Руа все еще могла видеть, так что она поняла, что наверняка близко к поверхности. От частого дыхания капля крови упала с ее носа в сторону. Значит, там низ. Руа наугад подняла руку вверх и попыталась оттолкнуться и приподняться. Снег скользил под одеждой, напитавшийся водой иней таял на ее исцарапанной коже.

Наконец Руа, задыхаясь, вынырнула на поверхность. Солнечный свет упал ей на лицо, и она принялась осматривать повреждения. Она была в лесу. Над ней пронзительно закричал ястреб – Эхирис. Птица покружила, и Руа махнула ей рукой, чтобы та могла полететь и сообщить Тадору, что она жива.