Теперь позвольте мне сказать несколько слов о Врангеле. Во всем этом деле, что бы вы ни думали, этот человек играл самую незначительную роль. Да, он очень силен, один вид его наводит на людей страх, глаза его словно подернуты корочкой льда. Когда он схватил меня за горло, я потерял дар речи и способность дышать. Но не следует вменять в вину этому человеку его устрашающую внешность. В сущности, он хорошая рабочая лошадь, и этим исчерпывается его характеристика. Врангель — верная, преданная душа, он действует, не задавая лишних вопросов. Он типичный пруссак. Надо знать, как воспитывают этих немцев с младых ногтей. Строгие родители и титулованные офицеры всю жизнь внушают им, что главная добродетель в жизни — умение повиноваться без рассуждений. Кроме того, Врангель буквально боготворит Сарториуса. Во время войны Врангель служил под его началом. Их отделение было упомянуто в списке отличившихся в военных действиях, подписанном самим президентом Линкольном. Врангель с гордостью однажды показал мне эту бумагу. Он искренне считает, что все распоряжения, которые отдает Симмонс, исходят непосредственно от Сарториуса и подлежат неукоснительному исполнению.

Мне довольно трудно так описать вам самого доктора, чтобы вы смогли составить себе о нем правильное представление. Он не тратит сил на то, чтобы произвести впечатление и завоевать себе определенный социальный статус. В своих привычках он очень умерен, даже, можно сказать, аскетичен. В обращении с другими он весьма корректен и вежлив. У него совершенно нет предубеждений. Доктор Сарториус начисто лишен тщеславия — поэтому его невозможно ни обольстить, ни оскорбить. Вы удивитесь не меньше моего, если узнаете, как столь беззаботно относящийся к полезным связям и столь непретенциозный человек сумел найти такие огромные ресурсы, которые были необходимы ему для проведения задуманной работы. Но это истинная правда — он не пошевелил и пальцем ради того, чтобы все организовать. У таких людей все получается как бы само собой, они просто не препятствуют естественному ходу вещей. Доктор Сарториус умело использует то, что в данный момент оказывается под рукой, и делает именно то, чего от него ждут его ревностные поклонники и почитатели. Все выглядит так, словно происходит само собой. Как будто и сам доктор Сарториус существует благодаря тому, что в нем концентрируется некая магнетическая сила.

Меня отвели к Сарториусу лишь на второй или третий день после того, как я пришел в себя. Я не имел никакого представления тогда, да, впрочем, не знаю и сейчас, где находился все это время. Во всех помещениях, где мне довелось побывать, было искусственное освещение. Короче говоря, после Симмонса и Врангеля Сарториус оказался третьим человеком, которого я увидел. Доктор вел себя очень скромно, как обыкновенный лечащий врач Огастаса, как его слуга. В этом отношении он ничем не отличался от докторов, которые кормятся тем, что пользуют одного-двух состоятельных пациентов.

Единственное чувство, которое я испытал, был гнев. В конец концов, я имел на него полное право. Я законный сын Огастаса, и мне не подобало терпеть столь пренебрежительное отношение к своей персоне. Я громогласно потребовал объяснений: не исходило ли такое обращение со мной из распоряжений моего собственного отца? Это было в его стиле — впутывать в наши родственные отношения третьих лиц. «Он что, до сих пор боится встретиться со мной? — спросил я. — Он все еще боится отвечать на мои вопросы?» Я просто кипел от негодования, а Сарториус хранил полнейшую невозмутимость. Небрежным тоном, словно стремясь просто удовлетворить свое любопытство, он поинтересовался, каким образом мне удалось узнать, что мой отец жив.