Так вот что она думала? Что он просто использовал ее?

— Нет, все было совсем не так.

— Неужели? — она встала, выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Ее голова чуть возвышалась над его головой. — Совсем не так? А как оно было, Пидж?

«Пидж». Этим странным имечком она стала называть его после того, как они переспали. Тогда оно казалось ему прикольным. Сейчас же его звучание покоробило Колдинга.

— Зови меня, пожалуйста, Пи-Джей.

— Не поняла?..

— Уф… ну, ты знаешь, последний раз ты называла меня Пидж, когда мы… м-м…

Сара склонила голову и улыбнулась так, как улыбаются какому-нибудь трепачу в баре, прежде чем расквасить ему нос.

— Тогда вот что, — сказала она. — Предоставлю тебе выбор. Я могу называть тебя Пидж — или мистер Вонючий-Кусок-Дерьма-Который-Использовал-Меня-Как-Последнюю-Шлюху. Как тебе?

Колдинг только моргал.

— Уф… Это не… В смысле… все же не так было.

Она скрестила на груди руки.

— Тогда как, а? Использовал свой волшебный пенис, чтоб заставить меня подписать контракт?

Он чувствовал, как пылает лицо. Кларисса никогда так с ним не разговаривала.

— Ну, — сказала Сара. — Какое имя выбираешь?

Он хотел лишь одного — закончить этот разговор. Немедленно.

— Пидж.

— Я не сомневалась. А теперь ложись и выспись. Когда будем на подлете к Черному Маниту, я пришлю кого-нибудь сыграть тебе подъем.

Сара вышла из изолятора и повернула налево, к кабине пилотов. Колдинг смотрел ей вслед, вслед единственной женщине — не считая жены, — с которой спал за последние шесть лет.

Может, она и права. Может, так ему и надо. И тут вспомнилось мертвое тело Брэйди, вспомнилось, как ударил Эрику Хёль по ребрам; он вспомнил, что Фишер не отступится и продолжит охоту на всех них. Эти вещи были куда важнее, чем беспокойство о чувствах Сары Пьюринэм.

Он отлепился от кровати и прошел в комнату отдыха. Гюнтер уже вовсю храпел. Но его храп недолго мешал Колдингу заснуть.

8 ноября. Полный комплект

— Перестаньте, руки…

Окровавленные руки Цзянь не слушались. Они продолжали шить. В этот раз иголочные уколы были больнее, и каждый пронизывал будто до кости. Черно-белый мех панды стал влажно-красным.

— Перестаньте, руки!

Она закончила шить. В точности как и раньше и до того, большие черные бессмысленные глаза существа, дрогнув, раскрылись и заморгали, как у пьяницы, очнувшегося на полуденном солнце.

«Зло».

Цзянь почувствовала, что существо источает зло, как скунс — острую вонь. Она хотела бежать, но тело отказывалось повиноваться, вроде ее сбрендивших рук.

Зла достаточно, чтобы убить ее. А разве она этого не заслуживает?

Существо посмотрело на нее. И распахнуло широкий рот.

Цзянь начала кричать.

Сара и Алонсо сидели в кабине С-5. До отказа забитое аппаратурой помещение благоухало искусственной хвоей: над панелью приборов Алонсо повесил три «елочки» автомобильных ароматизаторов.

Сара чувствовала напряжение, исходящее от ее второго пилота.

— Ну, выкладывай, Со, — сказала она. — Сто лет уже сидишь, язык прикусив. Если есть что сказать — говори.

Алонсо с демонстративным тщанием осматривал чуть ли не каждый прибор перед собой. Сара держала паузу и просто наблюдала за ним.

Дверь в кабину открылась. Вошли Миллер и Каппи. Обычно во время полета в кабину они не заходили никогда.