— Цзянь, а что изменилось? — спросил Клаус. — Ты что-то поменяла?

— Помогли четыре новых образца, доктор Румкорф, и еще у меня была идея, очень простая, о которой мы как-то не подумали. Нам требовались внутренние органы, и мы кодированием пытались их сделать совместимыми с человеческими. Остальное тело мы «проходили» по частям, меняя небольшие группы белков за один раз, пытаясь найти недостающий «кусочек пазла совместимости». Идею мне подсказал мистер Фили.

— Я? — удивился Фили.

— Да. Мне пришло в голову, что существует один орган, бесполезный для наших задач. Я дала задание компьютеру выкачать целиком ДНК для этого органа, затем «исполнить» сто тысяч поколений тестовой эволюции. Похоже, ДНК, ассоциированная с тем органом, была последним триггером иммунной реакции.

— Да, но каким органом… — начал было Клаус и осекся. Нет. Все так просто? Он просил их «сделать шаг назад», думать каждому по отдельности. Цзянь именно так и поступила — и нашла то, что им следовало разглядеть еще семь месяцев назад.

— И? — спросил Тим. — Что за орган?

— Самый большой орган, — сказал Клаус, постаравшись опередить Цзянь. — Наружный покров. Кожа.

Тим перевел взгляд с Клауса на Цзянь:

— Кожа?

Цзянь кивнула, едва приметно улыбнувшись.

— Предки будут иметь коровью шкуру.

— Значит, всё? — сказал Тим. — Проблема решена?

Разумеется, проблемы это не решало. Парень явно не обладал даже крупицей блестящих способностей Эрики.

— Не говорите глупости, мистер Фили. Единственное, что мы сделали, — преодолели барьер иммунной реакции. Это позволяет имплантировать, вести наблюдение, оценивать и модифицировать по ходу дела. Не исключено, что мы потеряем всех эмбрионов за несколько дней имплантации. Когда мы клонировали кваггу, то имплантировали более двенадцати сотен бластоцист, прежде чем одному эмбриону удалось дожить до рождения. Эта часть проекта квагги была доктора Хёль, мистер Фили. Теперь она ваша.

Глаза Тима сузились:

— Но… но я же ассистент Цзянь. Надо взамен Эрики кого-нибудь сюда вызвать.

— Некого вызывать, — сказала Клаус. — Мы изолированы и пока вынуждены скрываться. Поздравляю, мистер Фили, вы только что получили повышение.

— Но… но я не могу… Она же брала образцы из вымерших… И я не могу…

— Можете. И будете, — нажал Клаус. — Пора взрослеть, мистер Фили. На ваши плечи теперь возложены миллионы предотвращенных смертей.

Тим вновь моргнул. Он раскрыл было рот что-то сказать, но икнул и метнулся к раковине — его вырвало.

Книга третья

ОСТРОВ ЧЕРНЫЙ МАНИТУ

9 ноября. На бреющем полете

С повисшим на хвосте утренним солнцем С-5 приближался к острову Черный Маниту — крохотной полоске белого, коричневого и зеленого посреди сверкающего голубого великолепия озера Верхнее. Колдинг сидел в кресле наблюдателя. Хотелось спать. Глаза слипались. Ныла рана.

— Держите, — сказал Каппи и вложил ему в руку пластиковый стаканчик с кофе.

— Спасибо, — сказал Колдинг. — За рубашку и куртку — тоже.

Каппи отсалютовал двумя пальцами и вышел из кабины. Колдинг поставил кофе, приглядывая за стаканчиком, чтобы не пролился, пока он открывает папку Магнуса.