|
Специально уходил так, чтобы встретиться со мной по дороге на станцию, встретиться, чтобы одарить меня откровенно неприязненно-ехидным взглядом исподлобья. Хотя, какого исподлобья – лба у Шакала не существовало вовсе. Скошен был начисто. Его отец, двоюродный брат Светланы Анатольевны, был препротивнейшим алкоголиком. Не тихим, вдумчивым и по-своему интеллигентным, как большинство русских алкоголиков, а именно препротивнейшим. Выпив, он начинал ко всем приставать как банный лист, крайне одобрительно хлопать по плечам, скандалить, целоваться, сквернословить, и, в конечном счете, нарывался рожей сначала на чей-нибудь кулак, а потом и на повсеместный асфальт. Из-за него отец Светланы Анатольевны, боевой летчик, не стал генералом: ценой лампасов он вытащил этого неприятного типа из тюрьмы, в которую тот попал, будучи курсантом летного училища. Умер тип в Севастополе. Жена время от времени интернировала его на балкончике, откуда он благополучно слетел на цветочную грядку.
А Шакал был тихий и настойчивый, он делал карьеру в Российском космическом агентстве, пару раз бывал в Хьюстоне. Я нередко раздумывал о нем... Совершенно плоский, ничем не интересный, ничем не одержимый... Всегда добивается своего. И к пятидесяти годам, без всякого сомнения, станет влиятельным человеком, и будет влиять, непременно будет. Он не может выразиться словами, он будет выражаться приказами. И отрежет у подчиненных все то, чего у него нет... – Чего там она отрежет? Ты опять, папа, задумался? – Чуть-чуть. Жду маму с работы, понимаешь? В это время ее уже привозили. На чем мы там остановились? – Черепаха Лерка добралась до Сантьяго. – А... ну, конечно... В Сантьяго, чилийской столице, Лера уползла от матроса, который уже стал ей почти родным. Но долг – есть долг, цель – есть цель и черепаха Лера, пролив несколько горсточек слез, покинула своего товарища. Она уже знала, что делать. Найдя укромный безлюдный берег, она... она... она... начала строить плот. – Замечательно! – улыбнулась Наташа. – Черепаха строит плот! Тюк-тюк топором и готово. – Ну, не строить... Ты была когда-нибудь на морском берегу? Там столько всякого мусора со всего света и найти что-нибудь похожее на черепаший плот – пара пустяков. И она нашла прекрасный пенопластовый, совсем черепаший плот, проделала в нем пять дырочек для надежного закрепления ног и хвоста, дождалась прилива с попутным ветром и поплыла... Ты вот скептически на меня смотришь... – опередил я Наташу, приготовившуюся высказать свое «фи!» по поводу целенаправленных путешествий на плотах. – Ты думаешь, плот в океане, что щепка – не знаешь, куда поплывет? А наша Лера еще в своей родной пустыне вычитала, что точно от этого места близ Сантьяго до Черепашьего острова протягивается замечательное своей быстротой морское течение... И она поплыла. ...Хотя мне и казалось, что происходит что-то не то, я не мог ревновать Веру к Шакалу – родственники, все-таки. Однако несколько месяцев назад Светлана Анатольевна рассказала мне, вернее, зачем-то допустила утечку информации, и я узнал, что Шакал жил у них в Королеве. В то время, когда учился на первом-втором курсах своего института. Вера в этот период училась в девятом-десятом классах. Потом я еще кое-что узнал. Это было противно. Узнал и воочию представил, как этот узколобый механизм добивается своего... Целых два года добивается, день за днем, слово за словом. Добившись, поставил родителей Веры в известность. Но ему отказали. Родственник, мол. А Шакал лишь усмехнулся. Ему было все равно. Он получил свое. И вообще ему нравятся высокие дородные женщины. Я видел его жену. Она смотрела на меня с ироничной жалостью. Значит, он и ей рассказывал, что Вера вешалась ему на шею, и он едва от нее избавился... Он способен на все. Я знаю таких людей. |
