– Это ты выдумываешь! А я слушаю, и все вижу, как было... Дальше рассказывай...

– В общем, через десять лет она знала наизусть, как попасть на этот остров – куда идти, на какие поезда садиться, на какие пароходы...

– Послушай, пап, – ехидно улыбнулась Наташа, – ты же говорил, что этот город, в котором черепаха Лера книжки нашла, тысячу лет назад развалился?

– Да... – ответил я, напрягшись в ожидании каверзы.

– А тысячу лет назад никаких поездов и пароходов не было! Ты сам говорил. И, значит, в тех книжках про них ничего не могло быть написано. Придумывай, давай, по другому!

– Не получиться... Если не привирать, никакой сказки не получится. Как, впрочем, и правды. Ты ведь поверила, что черепаха Лера сначала любовалась закатами, а потом научилась читать?

– Поверила, поверила, как же. Ладно, обманщик, давай, дальше рассказывай!

– Расскажу, вот только посуду помою.

– Я сама помою, – неожиданно для себя предложила Наташа. – А ты пока придумывай дальше.

И потащила тарелки на кухню, наверняка, соображая по пути, стоит ли так баловать отца. А я опять провалился в свои невеселые мысли:

«А может быть, это обычная паранойя? Может быть, я все выдумываю? Бред преследования? И этот парень ждал вовсе не меня? Сумасшедший какой-нибудь? Кто-то говорил, что сейчас повсюду сумасшедших на лето выпускают. В отпуск до зимы... А зимой опять собирают, чтобы не замерзли... Все может быть. И потому не надо делать лишних телодвижений... А если убьют, значит, заслужил...»

– Все, помыла! – вошла в комнату дочь. – Что там дальше у Леры было?

– И поползла Леруня к ближайшей железнодорожной станции. – Продолжил я, усадив девочку на колени. – И пока шла, думала, как на поезд попасть. И придумала. Она была грамотная, начитанная черепаха и потому знала, что в руки взрослым лучше не попадаться – некоторые из них могут запросто ароматный черепаховый суп сообразить...

– Ты соображал?

– Да, вот, приходилось... – виновато вздохнул я.

– Правда? – отодвинулась от меня Наташа.

– Да... Кушать очень хотелось... Однажды, когда я пустыне потерялся, и сам чуть не умер...

Наташа знала, что я много лет проработал геологом в диких горах и пустынях и мне иногда (когда кончались продукты) приходилось есть птиц, сурков и даже ядовитых змей. И потому простила меня и потребовала рассказывать дальше.

– И потому черепаха Лера решила найтись какому-нибудь маленькому мальчику или девочке. Она знала, что все маленькие дети очень добрые и почти никогда никого не обижают.

– Ну-ну, – чуть не покраснела Наташа. – Не обижают...

– На железнодорожную станцию черепаха Лера выдвинулась ночью, – продолжил я рассказ. – Побродив туда-сюда, нашла себе наблюдательный пункт в вокзальном здании, а точнее, в его подполье, из вентиляционного окошка которого перрон был как на ладони. Она была холоднокровная черепаха, потому что все черепахи холоднокровные. И посему не спешила, действовала наверняка. Подбирая себе временного хозяина, она просидела у окошка много дней, пропустила много поездов. Однажды ночью, когда она вылезла из своего убежища пощипать травки, ее чуть не съел забежавший на станцию шакал...

Шакал... Джакол по-английски... А, может быть, он? – опять распался я надвое.

Шакал – это явление в моей семейной жизни. Когда моя любимая женушка сидела в послеродовом декрете, он приходил к ней раз в неделю... С букетом цветов и коробкой цветов. И уходил аккурат перед моим приходом.