— Я хочу жить с тобой. Всегда-всегда.

Грейс кивнула:

— Да, папа.

— И мы прекрасно обойдемся без мамы. Ты на следующий год пойдешь в школу и будешь очень занята.

Грейс опять кивнула, потом высвободилась из рук отца и подошла к Белле:

— Вам не нужно быть моей мамочкой. Может быть, хотите меренгу? Я взяла одну перед ванной.

Белла прерывисто вздохнула. Возможно, малышка чувствовала неловкость за неосторожно высказанную просьбу. Белле было ее очень жалко.

— Я иногда ем меренги, но сегодня не брала. Вот моей сестре, Крисси, они понравились бы. Она ждет ребенка, и ей часто хочется чего-нибудь кисленького.

Грейс задумалась, потом повернулась к отцу и быстро заговорила по-итальянски.

Люк нежно глядел на дочь, и Белла признала, что он не похож на равнодушного монстра. Ох, не знаешь, что и думать!

— Хорошо, Грейс, но, пожалуйста, в следующий раз говори по-английски, если мы не одни.

— Папа даст вам меренги. Если сами не хотите, может быть, они понравятся вашей сестре.

— Хорошо, сейчас принесу. Я быстро, — произнес Люк.

Кажется, ему не хотелось уходить.

Белла подумала, что ей тоже можно было бы уйти:

— Спасибо. Как хорошо, что ты даешь мне гостинец.

Грейс кивнула и вдруг выпалила:

— Мне няня в Милане говорила, что моя мамочка очень красивая и носит очень красивые платья. Вы тоже красивая и красиво одеты.

— Моя дорогая… Мне жаль. — Белле хотелось обнять девочку с грустными глазами, которой так хочется, чтобы у нее была мама!

Но это дочь Лючино. И она не имеет права привязывать ее к себе.

У Грейс задрожали губы:

— Мамочка оставила меня, когда я была совсем маленькая. Потом я жила с папой, но он тоже уехал. Я осталась с няней, а когда он приезжал в гости, то сразу делался грустным. И ему было плохо со мной. Теперь он не отпускает меня, потому что я убегала. Когда-нибудь он снова уйдет.

Белла похолодела от ужаса:

— Нет-нет… не уйдет, Грейс. Сколько… сколько тебе было, когда ты убегала?

Грейс дернула плечиком:

— Наверное, пять лет, но теперь я уже большая девочка, мне шесть.

Белла невольно улыбнулась, но желание улыбаться быстро прошло. Если Грейс было пять, значит, отец забрал ее совсем недавно. Не этим ли объясняется его неуверенность?

— Не пора ли тебе в постель?

Дрожащей рукой Белла заложила за детское ушко шелковистую прядь. И в тот же миг поняла, что не должна касаться Грейс. Но было уже поздно. Боже милостивый, как больно!

— Вы обе такие серьезные. О чем говорили?

Люк стоял в небрежной позе и, прищурившись, смотрел на них. В руках у него была пластиковая коробка.

Грейс бросила на Беллу умоляющий взгляд, и Белла, испугавшись, что девочка заплачет, заторопилась:

— Мы говорили… о меренгах.

Люк положил руку на плечо дочери:

— Надо сказать, меренги очень вкусные. А теперь беги наверх и прыгай в постель. Я приду через минуту и почитаю тебе сказку.

Грейс пробежала уже пол-лестницы, но вдруг остановилась и указала пальцем на коробку в руке Люка:

— Ты их много туда положил?

Дождавшись, когда отец утвердительно кивнул, она развернулась и убежала.

Белла повернулась к Люку. Несмотря на гнев, она старалась выбирать слова:

— Я этого никак не ждала, Лючино, но твоя дочь кое-что доверила мне, когда ты уходил на кухню.

— И что она сказала? — Он насторожился.

— Грейс сказала, что ты оставил ее с няней. Что она хотела сделать тебя счастливым и пыталась убежать, потому что тебе было неприятно ее видеть.