Булочник из него, кстати, неплохой получился. Торговался хорошо, а пекари у него были – м-м-м, какие дамы… Куда там нашим графиням!

Я остановился у него под видом дальнего родственника, троюродного племянника или что-то там ещё. Три дня Рэнси всем покупателям, а его булочки и во дворец покупали, сообщал, что вот, подкинули ему несмышлёныша (меня то есть), и что теперь с ним делать… Я обычно заворачивал эти самые булочки и старательно идиотски улыбался. На четвёртый вечер Рэнси отвёл меня к графу Витторию, тайно возглавлявшего Западную оппозицию. Причина, по которой Хеления ещё от него не избавилась, была проста – Витторий ублажал её в постели. И пока королева от него не устала, мог метить на трон сколько угодно. За пять лет Хеления сменила таким образом десять фаворитов – и по моим данным, все были заговорщиками. Так что их всерьёз уже никто даже не воспринимал.

Наверное, любой дворец, как ни крути, а всё равно крысятник.

Витторий отлично знал, кому служит Рэнси, и оставался верен, потому что я обещал ему политическое убежище в Мальтии – как и остальным фаворитам Хелении. Никто до нас доехать ещё не успел, но все надеялись, что уж они-то... И, к слову, Витторий тоже ненавидел Элизу. Не помню, за что, но ненавидел крепко.

Меня – «троюродного племянника» «булочника» Рэнси – он рассматривал долго. Булочки-то – «исключительно к столу дорогого графа, всё как он любит» – он сразу сожрал. А меня осмотрел, как дорогого коня.

А я очередной раз вспомнил, что не люблю лордов – если они не на «поводке» и без «намордника», как нынче у нас в Мальтии.

- Джер, значит, - раз пять повторил он моё придуманное имя.

И я раз пять его поправил:

- Джереми.

- А ты знаешь, Джер, чародейка таких, как ты, любит, - задумчиво протянул граф, обходя вокруг меня.

«Каких?» хотел спросить я, но сдержался. Арий предупреждал о зеркалах – нечего судьбу испытывать. Тем более, что Витторий и сам ответил:

- Высокий, статный, молодой, даже цвет глаз и волос, как у большинства её любовников. Если я приведу тебя во дворец во время Лунного бала, незамеченным не останешься… Скажи-ка, Рэнси, а ты очень дорожишь своим, хе-хе, племянником, - и этак со значением меня за подбородок вздёргивает.

Я его запястье сжал – несильно, но тоже со значением.

- Не знаю, как «дядя, а я собой очень дорожу. К чему вы, граф?

- Что, племянничек, тебе мальтицы недостаточно платят, чтобы геройствовать? – усмехнулся Витторий. – А придётся. Видишь ли, замок Дар неприступен, а отравить или караулить её в спальне пробовали ещё мои предшественники. Никто, как понимаешь, не выжил. Поэтому нужно, чтобы она подпустила тебя поближе…

- А остальных она, что, ближе не подпускала? – не выдержал я. План был слишком простым и, на мой взгляд, слишком глупым.

- Подпускала, - улыбнулся Витторий, - и они были настолько нетерпеливы, что пытались убить её сразу. Ты же не станешь, не так ли? Ненавидишь нашу Северянку, а, племянничек?

Мне с каждой минутой всё сильнее хотелось раскрасить ему физиономию.

- Нет.

Граф засмеялся – как хорошей шутке.

- Ну-ну. Неважно – только не тащи с собой кинжалы, мечи и прочее, они тебе всё равно не помогут. И дождись, чтобы она пригласила тебя на второе свидание. А там ты подсыплешь ей совсем безобидный порошок и можешь уходить со спокойным сердцем – ты своё дело выполнил. Мальтийцы тебе, уверен, хорошо заплатят.

«А ты заплатишь перерезанным горлом», - подумал я, глядя на его ухмыляющуюся и, бездна забери, всё ещё целую физиономию.