Наступление южан немного приостановилось, когда наш король сменил генерал-фельдмаршала и стал лично наведываться на фронт. После битвы при Астии, в которой, хвала богам, обошлось без чародея, и только потому мы победили, мне посчастливилось угодить на глаза Его Величеству – на турнире в честь победы. На трофейной лошади и в трофейных латах я делал вид, что я рыцарь, и был в ударе – вылетел только в последнем туре. И то лишь когда раскрылось, что у меня нет ни титула, ни звания. Опомниться не успел, как оказался в королевском шатре – Его Величество меня мало того, что узнал, но даже вспомнил. Он же сообщил, что лорд Джереми меня ищет и волнуется (а то я не знаю – два года кряду от него бегал), что веду я себя, как дитя – необдуманно, и что такие, как я должны жить, а не лежать на поле боя с распоротым горлом или стрелой в груди. Я не посмел дерзить королю, хотя ребёнком уже точно не был, а с распоротым горлом на поле мог оказаться любой: Ворий рубит всех без разбора.

Так или иначе, но из королевского шатра меня сдали прямиком в шатёр нового генерал-фельдмаршала лорда Роберта, жутко напомнившего мне лорда Джереми: такие же скупые фразы, такой же спокойно-холодный взгляд, такая же привычка всех строить.

«Воевать хочешь, дурень? – поинтересовался он, глядя на меня снизу вверх (я к тому времени уже вымахал так, что не в каждую дверь без наклона входил). – Ладно, в арьергарде ты уже повоевал. Будешь моим адъютантом». Я позволил себе повозмущаться: не хочу я с бумажками сидеть, моё место в бою! Генерал быстро меня осадил, припечатав: «Дурень! Нихрена не понимаешь, так, может, хоть чему-то научишься!» и приказал явиться завтра. Я явился – только чтобы доказать, что он не прав, что-то я понимаю: два года, мать его, в арьергарде!..

Не, не понимал. Мне раньше казалось: сражения – вот настоящая война. «Мечом махать каждый умеет! – рокотал лорд Роберт. – А ты думать попробуй!». Я же думал только, что опекун мне снова боком вышел. А получилось, как со школой. Меня опять швырнули к лордам – видят боги, среди простых солдат было легче. А тут все с чинами, с титулами – опять, что б их бездна забрала. Но кроме подначек от молодых офицеров и таких же, как я, адъютантов, я получал опыт. Теперь на военных советах, хотел я или нет, но всегда присутствовал, и скоро начал понимать, что уроки в школе оказались куда более практичны. А ещё – как именно мы дошли до жизни такой. И понимание не приносило радости. На войну нужны были деньги, которых в казне традиционно не хватало, а лорды давать взаймы не желали – они не понимали, почему мы до сих пор не ведём с Югом переговоры. Солдаты устали, новобранцев надо было учить – или отпускать в поля, потому что набирали их из крестьян, и урожай собирать было некому. На наёмников денег не было. И даже на провиант для армии и одежду – тоже не было. А купцы почему-то не хотели отдавать свои товары за просто так. И со всем этим надо было как-то воевать, потому что южане периодически «просыпались» и наступали и угоняли в рабство наших крестьян – тех, которых мы сами ещё не угнали в армию и не уложили в бою.

Бред, по-моему. Когда рядовым был, жилось легче. Приказ – и выполняю. А тут же да, бездна их всех забери, думать надо.

Я наблюдал, как в ставке решают те же задачи, которыми мы занимались на уроках – только на этот раз от решения зависело слишком много. Первое время это сводило с ума. Но я привык. А потом, когда южане совсем расшалились, и под Загребом вломились в наш тыл, фельдмаршала ранило, и вокруг царила паника, мне удалось собрать несколько кавалерийских эскадронов и начать ответное наступление. Ворий помог – командиры тех эскадронов хорошо меня знали. У кого-то я служил, с кем-то дрался, кого-то от стрелы закрыл…

В общем, тогда я получил своё первое звание и дальше по службе двигался очень быстро.