- М’лорд?

Я вскинул на неё взгляд и отшатнулся. И отступал, пока не оказался во дворе, среди детей-теней, нищеты, грязи и отчаянного существования, из которого я действительно – прав был де Беорд – был лишь исключением.

Следующий день я, по совету Рэя, потратил на то, чтобы найти лорда-хозяина приюта и отправить ему выгодное предложение этот самый приют продать. Но я же понимал, что даже если еда у тех детей станет лучше, а кровати – удобней, это не много изменит. Сироты по закону должны работать с пяти лет – и они будут работать, пока закон их не освободит. И что даст, если я выкуплю их всех? С одного приюта – да, но сколько их в стране? Будут лишь очередные исключения.

Рэй тем вечером убеждал меня уехать развеяться. Он считал, это единственное, что меня спасёт. Наверное, он был прав – мне душно было в этой клетке лордов и бедняков. На войне, видят боги, всё куда проще.

Но я не мог оставить короля.

Однако двух-трёхдневная прогулка в дозоре в пригороде столицы мне бы никак не помешала. В Ардекском лесу – тем, что между городом и Школой, как раз видели разбойников. «Странно, что они делают так близко к столице?», - думал я. Впрочем, после войны это уже стало нормальным – не все бывшие солдаты желали мирно возвращаться к своим пашням.

В дозор я вызвался в последний момент, во время доклада Его Величеству. Вот прямо у короля и попросился – и у него не был причин меня не отпустить. Всего три дня. И, я думаю, он тоже видел, что мне необходимо развеяться. Да и, честно говоря, он наверняка тоже сомневался, что те дворянчики, вызывавшиеся привести головы нарушителей закона, смогут с ними справиться. Головы! Идиоты, нам рабочие руки нужны, хотя бы на тех же пашнях. А не головы на пиках. Но это же лорды… Среди них был, кстати, и племянник сэра Джереми – виконт де Вилета, который раньше называл меня висельником, а теперь улыбался во всю пасть, хлопал по плечу и старательно поднимал бокал в мою честь. «Мелкая шавка», - с презрением думал я.

В общем, поехал. Рэй говорил, что я простой и честный, как дурак. Ага, я такой. Мне и в голову не пришло, что это может оказаться ловушкой. Я ехал отдыхать! И действительно, в дороге мне стало лучше. Солнышко печёт, лес яркий, осенний, дерева верхушками качают, ветром гудят. Красота!

Разбойников мы так и не нашли. Зато на какой-то милой полянке, когда юный, похожий на мышонка, виконт де Ври завёл пафосную речь о какой-то дамочке, с которой я тоже имел счастье быть близко знакомым, племянник сэра Джереми всадил мне нож в спину. Хорошо всадил, "грамотно" – между лопаток. Как я прямо там не окочурился – даже не знаю. Наверное, снова "повезло", ха-ха.

Слава Девятке, что конь, Бурыш, хорошо обученный, понёс сразу, как только я упал ему на шею. Прямо с места и чуть не в галоп – я из последних сил в седле удержался. И только это меня и спасло. Предупреждённые, остальные милорды явно собирались меня добивать – я слышал краем уха звон вынимаемых из ножен мечей. Но потом они, конечно, припустили за мной. Но это трудно: галопировать по лесу, да ещё и по такому густому, как Ардекский. И очень легко потеряться.

Боль застилала глаза, правая рука онемела, я уж молчу, с каким трудом давался каждый вздох. Но умирать я безумно не хотел – нет, да ещё и так глупо! Я твёрдо решил, что, по крайней мере, утащу за собой парочку этих мерзавцев и, когда у коня подломились ноги (кажется, его подстрелили), я успел выпасть из седла раньше, чем оказался придавленным. И меч успел достать тоже.

Меня водило из стороны в сторону, и только поэтому я так долго возился с теми тремя негодяями, которые меня догнали. Они не шибко знали, как правильно держать меч, а у меня в глазах двоилось и даже троилось.

Помню, когда упал, сначала на колени, потом на бок, тот из них, что благоразумно стоял в стороне, пока я с его друзьями «танцевал», не отказал себе в удовольствии сказать пафосную короткую речь над трупами товарищей и красиво, как во всех фехтовальных школах учат, занести меч.