Зак воспитывал меня для себя – такой, какой он хотел видеть свою спутницу. Тогда я этого не понимала, а стоило бы задуматься: все вокруг рассыпались в похвалах великой и прекрасной мне. Все, кроме него. Он мог на меня кричать, он мог устраивать фокус с кольями, он мог заставлять меня бегать с мечом или луком, когда у меня были сбиты в кровь ноги, но сам он никогда не поднимал на меня руку. Хотя я прекрасно знала, как он обращался с другими женщинами. И да – он смеялся над моей девственностью – «ты же чародейка, Элиз, чародеи и невинность суть разные понятия!»,  – но, в то время как сделать меня женщиной хотело пол Ярати, начиная с короля и заканчивая встречавшими меня на ежеутренних пробежках пастухов, Зак никогда даже не предлагал и тем более не пробовал сделать это со мной сам. Он отлично знал, во что это в итоге выльется. И не мог не понимать, что я не выдержу его объятий. И даже когда бывал истощён – а бывал довольно часто после наших с ним тренировок – он терпеливо добирался до дома, отправлял меня на женскую половину и брал рабыню, не забыв поставить заглушающий звуки заслон.

Но я была слишком юна, чтобы понимать, что он меня бережёт. И для чего он это делает. А Заккерию нравилась моя наивность – он тщательно ограждал меня не только от себя, но и от того, что могло меня испугать. Он своими руками создавал для меня сказку – как Валентин. Но работал над ней куда как тщательней.

Спустя год после моего приезда наши тренировки закончились, Зак впервые представил меня своему хозяину – королю Овидию. Тогда, кстати, и начался этот пикантный период всеобщей любви ко мне.

В Овидстане чародеев любят в принципе. Начиная с Зака. Чтобы этот мерзавец ни творил с женщинами – а в этом он мерзавец, уж поверьте – не одна свободная яратка видела его во сне, полном похоти и желания. И это несмотря на то, что выходцев с востока в Овидстане традиционно не считают красивыми. А вот северян считают. Плюс в мою пользу – я наслушалась и про синь моих глаз и про чёрный шёлк волос. Моим ножкам обычно уделяли особенное внимание – проникнувшись местными традициями, я ходила босиком. Ровно до того момента, пока Зак, мерзко ухмыляясь, не приволок в дом стопку гравюр моей щиколотки с подписями сутр. И ещё хохотал: «Лизетта, милая, даже если ты облачишься в бесформенное платье до пят, они найдут прелесть и в этом». Они да, они бы нашли! Все же прекрасно понимали, какая выгода – расположение чародея. Зак, например, исполнял маленькие желания своих любовниц – молодость до ста лет, удача в каком-либо деле, лишние десять лет жизни и прочие глупости. Это если забыть о том, что после короля Зак был первым человеком в стране.

Король Овидий – восхитившись моей красотой и стыдливостью – представил мне своих сыновей. Да, всех троих. И ничто сумнящеся объявил, что тот, кто покорит неприступную Элизу – иными словами, кому из них я принесу клятву – тот и станет следующим королём.

Я думаю, эту затею придумал Зак. Если б знала наверняка, я бы лично его «поблагодарила»…

Троица принцев сильно испортила мне жизнь.