Валентин не разбирался в средствах, но – какая ирония! – имел высокие цели.

Это не заставило меня ненавидеть его меньше. Но я понимала, почему Ланс стал его «фаворитом» – он воплощал то, каким Валентин хотел видеть свой народ. И он помогал ему давить на аристократов – потому что Валентин был один, а лордов много и почти все они были против него: его законы и его справедливость неизбежно заставили бы их расставаться с крупными суммами денег. И во имя чего – бедноты, которую они за людей не считали?

Ланс привёз меня в дом Боттеров – последнее место, где я хотела бы оказаться. Однако я рада была находиться вместе с любовником, зная, что ночью мне станет легче. И даже откровенно враждебные взгляды Рэйана я не зачала. Наверное, с Лансом мне было бы уютно и в бездне.

А ночью, уже глубоко после полуночи Ланс сделал мне предложение.

Он обнимал мои ноги, он целовал мои колени и буквально умолял выйти за него замуж. И снова называл богиней.

А я рыдала у него на плече: он любил меня, он готов был ради меня на всё, а я продолжала считать его игрушкой и пользовалась им лишь ради собственного удовольствия. В свете предложения руки и сердца эта истина стала очевидной, и я ужаснулась сама себе. А потом, выплакавшись, поняла, что не хочу отказываться. Я действительно была не против провести жизнь рядом с ним – даже далёкий Зак, единственный человек, способный меня понять, казался теперь пресным и скучным. Он никогда бы не полюбил меня так. Мы, чародеи, можем только пользоваться друг другом. А вот для Ланса я была богиней.

Той ночью он одел мне на палец кольцо, символизирующее помолвку – кольцо де Креси, которую я храню до сих пор, хотя всё давно кончено.

И потом я снова не могла сдержать слёзы, потому что поняла. Поняла, что Ланс никогда мне не лгал (я, наконец, нашла такого человека, Аджахад, – а ты говорил, это невозможно), и он готов для меня на всё. Меньшее, что я могла сделать для него – это забыть о ненависти. Ведь Валентин был его кумиром. И у них обоих были высокие цели. Где там место для обиженной чародейки?

Я была ещё такой наивной девочкой…

Но проклятье оставалось и мне требовалось время и место, чтобы подумать, как его снять. Да, я была готова его снять. Той ночью я была раздавлена осознанием собственной чудовищности. Я бы пошла и не на такие жертвы.

Пустая уютная комната – гостиная – нашлась неподалёку. Около галереи. Её нашёл Волк – пока мы с Лансом резвились, он излазил весь дом, перепугав пару слуг. И сейчас вызвался меня проводить.

Ночь была лунная, яркая. Конец лета, уже не душно – свежо, ветерок осенний, пряный, дул в окно. Я не стала зажигать свечи – лунного света хватало. Он красиво переливался на корешках книг и полированной столешнице. В такой обстановке мне всегда думалось лучше.

«В этой комнате ты убила нашего отца», - чужая мысль набатом ударила в голове, и Волк зарычал, вздыбив шерсть на загривке.

Я успокоила его взглядом. И медленно повернулась.

В руке нынешнего герцога Боттера мягко мерцал освящённый целителем из храма Матери медальон – слишком старый и слишком слабенький, чтобы хотя бы защитить от меня, а не то что причинить мне вред. Но Рэйан об этом не знал. Я видела в его глазах ужас, ненависть и твёрдую решимость отправить меня в бездну.

Почти то же я чувствовала к Валентину и потому могла понять.

- Правда? Я не помню.

Глаза Рэйана расширились, когда он понял, что я читаю его мысли. А мне снова стало дурно от его сходства с Алэром.

И в сознание ткнулось ненужное воспоминание – Алэр тоже смотрел на меня так, когда мы познакомились.