— Не очень хорошая идея, — решила она. Она вспомнила их встречу в саду три дня назад, когда они оказались одни. И нахмурилась. Что все это значит? Его «не здесь» она потом поняла: ведь сад хоть и огорожен высокой стеной, но виден из окон дома. Но что он подразумевал под «не сейчас»?

— Это, — обратилась она к Мист, — предполагает «потом». «Когда-нибудь». И мне бы хотелось знать, когда именно! Позорное, недопустимое желание, но…

— Мне двадцать шесть. — Она посмотрела на кошку с таким видом, будто та спорила с ней. — Я имею право это знать. — Мист не мигая смотрела на нее, и Пейшенс продолжила: — Я вовсе не собираюсь переходить границы допустимого. Я не намерена забывать о том, кто я, и тем более о том, кто он. Да и он вряд ли забудет. Это должно стать идеальной защитой.

Мист уткнулась носом в лапы. Пейшенс, мрачно посмотрев на клавиши, решительно заявила:

— Он не соблазнит меня в доме Минни.

В этом она была уверена. Из этого следовали весьма существенные вопросы. Чего он хочет, что ожидает получить? Какова его цель и есть ли у него эта цель вообще?

Вопросы, на которые у нее нет ответов. Хотя в последние дни Вейн не стремился к тому, чтобы оказаться с ней наедине, она постоянно чувствовала на себе его взгляд, его присутствие.

— Возможно, это просто развлечение? Или какая-то роль?

Снова вопросы без ответов.

Пейшенс в гневе стиснула зубы, но заставила себя расслабиться. Она набрала в грудь побольше воздуха, выдохнула, потом сделала еще один вдох и решительно положила пальцы на клавиши. Она не понимает Вейна, «элегантного джентльмена» с непредсказуемым поведением. Он вводит ее в смущение на каждом шагу. Если это развлечение, значит, ситуация будет зависеть от его прихоти. Событиями будет управлять он, а не она, и ей это совсем не по душе.

Она больше не будет думать о нем.

Пейшенс закрыла глаза, и ее пальчики стремительно замелькали над клавишами.

Из дома доносилась нежная, пленительно-капризная и изменчивая музыка. Вейн услышал ее на пути из конюшни. Мелодия настигла его, окутала, проникла в чувства. Это была песнь сирены, и он отлично знал, кто исполняет ее.

Остановившись перед аркой, ведущей к конюшне, он вслушивался в переменчивый мотив. Музыка влекла его, он ощущал ее тягу, как будто она материализовалась. Музыка говорила о стремлениях, о разбитых надеждах и о чем-то еще…

Скрип гравия под сапогами вернул его к действительности. Музыкальная комната находится на первом этаже, ее окна выходят на террасу. Хотя бы одно окно должно быть открыто, иначе он не слышал бы музыку так отчетливо.

Вейн долго смотрел невидящим взором на дом. Музыка становилась все более выразительной, стремилась околдовать его, все настойчивее манила его к себе. Еще минуту он сопротивлялся, а потом решительно зашагал к террасе.

Когда последние звуки затихли, Пейшенс вздохнула и убрала руки с клавиш. Спокойствие вернулось к ней, музыка уняла ее тревогу, умиротворила душу.

Она встала, отодвинув стул, сделала шаг и повернулась. К окну. К человеку, который стоял у открытой стеклянной двери. По его лицу ничего нельзя было понять.

— Мне казалось, вы подумываете об отъезде, — сказала Пейшенс, взвешивая каждое слово и спокойно глядя ему в глаза.

Вряд ли можно было яснее бросить вызов!

— Нет! — не раздумывая ответил Вейн. — Я еще не разоблачил Фантома и не поймал вора. Но кроме этого, я еще не получил то, чего хочу.

Сдержанная, уверенная, Пейшенс смотрела на него, а он на нее.